Чистокровная связь - Натали Лав
— А с девушкой зачем так? Вы же вроде встречались? — эти вопросы всё равно слетают с языка. Наверное, есть другие, которые более важны. Но я задаю эти.
— Да *уй на неё! Так ей и надо! — с неожиданной злобой восклицает мажор, — "Ой, я не такая!", " Я не уверена... "
Он передразнивает Евангелину, а мне становится так неприятно. В её поведении не было ничего странного. Во всех религиях предусмотрено, что двое — мужчина и девушка сначала вступают в брак, а уже после познают друг друга.
— А теперь такая, как все остальные! — продолжает выплевывать слова вместе с кровью этот недочеловек, — Вые*анная!
Последнее слово срывает во мне стоп-кран, и хоть я не собирался его трогать, но после того, как он выплюнул его, я принимаюсь его бить. Ногами.
Я его забил бы... Если бы не Бахтияр.
— Погоди! Отец велел не убивать! — рычит он мне на ухо и вытряхивает из гаража на улицу.
Там пытаюсь вернуть себе утраченный контроль.
— Курить будешь? — спрашивает брат.
— Ты же не куришь?
— Сегодня можно.
Он достает из одной из машин сигареты, мы закуриваем, и он негромким голосом сообщает мне то, что узнал.
— Дадаев искал из твоего окружения знакомых, кто бы согласился подмешать тебе дурь и подложить под тебя какую-нибудь девку. Вышел на этого. Он согласился за помощь в открытии собственного бизнеса. Если бы износа не было, то должна была бы быть инсценировка. Но тут им на руку, у тебя снесло крышу от Серегиной подружки. Всё получилось, как нельзя лучше.
— Но адвокату вроде удалось все разрулить... - неуверенно уточняю я, уже подозревая, что план был не так прост.
Ну, даже посадили бы меня, наш бизнес всё равно бы остался. Я же не один. За мной семья...
— Хм... Подозреваю, что у Дадаевых запланировано продолжение банкета, и оно нам не понравится, — задумчиво изрекает Бахтияр.
— Этот гондон в курсе?
— Вряд ли. Он всего лишь исполнитель.
— И что теперь?
— Будем ждать. И реагировать по обстоятельствам. Хотя... Я бы провернул с Мансуром то же самое, что он с тобой. Чтобы не повадно было.
Я вспоминаю, как прыгал за Линой с моста.
— Не надо. В такой игре пострадают и те, кто не при чем.
— Ты еще способен думать о ком-то другом. Меня в тебе это всегда поражает, Камиль.
— С этим что?
— Пока припрячем. Мне кажется, что у отца есть идея, как сделать так, чтобы господа конкуренты увидели небо в алмазах.
— Не нравится мне всё это, — высказываю всё, что думаю.
— Мне тоже не нравится, брат. Но это начали не мы. А потом — что ты предлагаешь — поджать хвост и сбежать словно трусливые шакалы, оставив все этим утыркам? Всегда будут те, кто будет стараться вырвать твой кусок. А то, чем будешь владеть ты, будет зависеть от того, насколько ты способен удержать своё.
Всё, что я слышу от Бахтияра, справедливо. Ведь странно всё бросить и сорваться с насиженного места, вложив столько труда. И почему? Потому что кто-то не брезгует ничем, чтобы добиться своих целей? Но меня напрягает один момент — так ли мы отличаемся от Дадаева? Ведь то, как поступаем с Евангелиной, несправедливо.
Бахтияр отбрасывает окурок. Он светится в темноте, пока летит.
— А насчет девчонки, Камиль... Никого не слушай. Если зацепила, если головой из-за неё готов рискнуть — не отпускай и не позволяй никому вмешиваться... - вот сейчас через этого черствого Бахтияра проглядывает мой братишка. Тот настоящий, которого не стало несколько лет назад.
И ему плохо и больно. До сих пор. Что бы он не говорил.
— Ты не виноват... - произношу то, во что я верю.
— Виноват... Я предал... И её не стало. И вернуть назад ничего не возможно.
Слова брата повисает в ночи своей тяжестью.
Так, что я стремлюсь, как можно скорее вернуться домой. Словно там мне будет легче.
Вернувшись домой, принимаю душ.
— Почему ты привез меня к себе? Я могу уйти? — слышу я тихие вопросы, когда выхожу из ванной. В полотенце, обернутом вокруг бедер.
Евангелина... Она стоит возле окна и смотрит на улицу, где властвует ночь.
Глава 16
Камиль
Кто бы что не говорил, связь между мужчиной и женщиной — на животном уровне сначала. Самец в каждом из нас требует свою самку либо отталкивает ту, которую и не рассматривает в этой роли.
Лина меня притягивает именно так. Как магнитом. Наша с ней ситуация — сложная. Она не может испытывать ко мне того, что испытывала бы к своему мужчине — привязанности и доверия. Но весь фокус в том, что её первым мужчиной стал я, хоть никто из нас этого и не планировал.
А сейчас... Я вижу, как напряжены её плечи, какая она бледная, синяки у неё под глазами... И... Это не жалость. Что-то другое. Именно то животное. Потому что еще я вижу её губы. Без помады, блеска, вмешательства косметолога. Натуральные, розовые.
И всё... Меня перемыкает. Я оказываюсь рядом с ней, запускаю руку в блондинистые локоны, фиксирую затылок. Целую, наслаждаясь вкусом. Не напираю. Это не прелюдия. Я помню про разрывы, про месяц полового покоя, который назначил врач. Просто... Не могу её не касаться. И хочу, чтобы то ужасное, что случилось, заменили другие эмоции.
Она сперва цепенеет. Но не пытается отпрянуть. Потом её руки оказывается на моих плечах, но тоже не отталкивают. А после... После она разжимает зубы, впуская мой язык. Я этим пользуюсь, вовлекаю её в то, что чувствую сам. Возбуждаюсь...
А вот когда она чувствует мой член, упирающийся в её тело, вот тогда она совершает рывок.
— Тсс... Тише... Не беги. Бежать уже всё равно некуда. Ты — моя...
Я возвращаю её к себе, вжимаю в свое тело.
Задирает лицо.
— Нет! — говорит твердо.
— Что — нет? — уточняю я.
— Я не буду с тобой спать!
— Не сейчас... Но будешь, — веду носом по её скуле, потом целую в шею. Ловлю ответную дрожь. И это не страх — это именно реакция на меня.
Однако, я — взрослый мужик и не позволяю себе утонуть в похоти. Она спрашивала серьёзные вещи.
— Куда мне нужно было тебя отвезти? В больницу? Ты уверена, что хочешь оказаться там? Без документов, без денег? Или в общежитие? Или, может быть, к матери и отчиму, которым ты даже не позвонила?
Её руки снова у меня на плечах. И вот
