Форвард - Айли Фриман

Приехав домой, мы вместе дотащили обмякшего Артема и уложили его на кровать в комнате отца.

– Хороший парнишка, – пробормотал отец, накрывая его одеялом.

– Значит, ты его простишь?

– Я более чем уверен, что он случайно вляпался в какое-то дерьмо. Мне он нравится, так что да, думаю, что на первый раз его можно простить. Посмотрим, что он сам скажет, как придет в себя.

– Надеюсь, он сможет завтра играть. На какую позицию ты его поставишь?

– Да очухается к утру, куда денется. – Отец усмехнулся. – Я планировал в первом тайме поставить его защитником, а во втором центральным нападающим, чтобы оценить способности, но завтра он всю игру будет сидеть на скамейке запасных.

– Почему ты не хочешь выпускать его на поле, если тебе нужно оценить его способности? – удивилась я.

– Потому что так будет правильно.

– Не понимаю. – Я нахмурилась, пытаясь найти логику в словах отца. – Это будет его наказанием?

– Нет. Это, скорее, будет наказанием для меня, потому что у нас острая нехватка нормальных нападающих.

– Тогда почему ты будешь держать его среди запасных, раз он так хорош?

– Как бы тебе объяснить, Викуль. – Папа обнял меня за плечи, а затем мы вместе вышли из спальни. – В данных обстоятельствах Королев будет чувствовать себя виноватым. Конечно, если я выпущу его на поле, он будет играть и выкладываться на все сто. Но ты представь, как он будет играть, с каким нереальным надрывом в следующем, более важном матче, если всю предыдущую игру просидит на скамейке запасных. Какая мотивация созреет в нем, какой накал страстей будет нас ждать и какая самоотдача! Так что, завтра он у меня будет отсиживаться, настаиваться, крепчать, как хорошее вино.

– Значит, вот какой у тебя метод выращивания будущих чемпионов, – улыбнулась я.

– Да, только не вздумай говорить одиннадцатому, что он у меня на особом счету. Пусть помучается. Ему это только на пользу.

Так точно. Слова отца поняла, приняла. Значит, мучить Артема Королева будет только на пользу. Этим, значит, и займусь. Коварный чертенок внутри меня запрыгал в радостном предвкушении.

Глава 7

Артем

Я резко открыл глаза. В голове сразу взорвалась мысль, что вчера разразилась какая-то страшная катастрофа, о которой я почему-то почти ничего не помнил. Обрывки воспоминаний кружились перед глазами, не давая разгоряченному мозгу уцепиться ни за одну из них.

Я сел в постели, откинув одеяло, и тут же понял, что проснулся в чужой комнате. На мне была вчерашняя одежда. Горло настолько пересохло, будто я всю ночь бежал марафон.

Я огляделся, отмечая детали интерьера. Светло-бежевые обои, темно-зеленые шторы, высокий зеркальный шкаф, в котором отражался взлохмаченный и бледный я, ряд полок на стене, на которых стояли рамки с фотографиями, сувениры на футбольную тематику и… кубки.

Я подскочил и подбежал к ним, чтобы рассмотреть поближе. Меня пронзила страшная догадка, пока я силился вспомнить события вчерашнего вечера. И наконец, они нахлынули на меня лавиной. Я находился в комнате тренера, Евгения Михайловича. Я, мать его, кажется, проснулся в его постели. В ужасе оглянувшись на кровать, я понял, что мне катастрофически не хватает подробностей вчерашнего вечера.

Сегодня же игра! Я что, проспал ее?!

В следующий момент передо мной появилось видение поющего темного ангела со звездами на груди.

Я зажмурился, чувствуя, как в висках начала пульсировать кровь.

Тренер меня убьет.

А я, в свою очередь, убью Колю Кривошеина. Просто сверну его шею, чтобы она, блин, соответствовала его фамилии. Это он мне подсунул свой гребаный чудо-коктейль, подставив меня. Я силился вспомнить, что вчера влил в себя. И с чего вдруг в клубе появился тренер?!

Я достал из кармана телефон, он был выключен. Похоже, кончилась зарядка, так что он оказался совершенно бесполезен.

Услышав тихие шаги за дверью, я напрягся, приготовившись, что в комнату войдет тренер.

– Привет, Королев. – В проеме отворившейся двери показалась голова Вики со слегка спутанными светлыми локонами, падающими на лицо.

– Привет, – пробормотал я, не сводя с нее озадаченного взгляда.

Она распахнула дверь сильнее и остановилась на пороге.

– Приводи себя в порядок и спускайся. Тебя ждет па… тренер. Ванная в конце коридора. Кухню найдешь по запаху еды.

С этими словами она закрыла дверь и исчезла.

Вика

Заглянув в отцовскую спальню, я выпалила Артему все единым духом и сразу предпочла ретироваться. Очень волновал вопрос, вспомнит ли Королев, что вчера узнал меня в сценическом образе. Я очень надеялась, что эффект дурмана оказался сильнее, и он все благополучно забыл.

Я пришла на кухню, где отец готовил завтрак. В нашем доме за утренний прием пищи отвечал он, а за вечернюю доставку еды – обычно я. Иногда я тоже готовила, что-то вроде легкого салата или макарон. Но чаще всего мы заказывали еду из ближайшего ресторана правильного питания.

– Он проснулся, – сообщила я отцу, и тот коротко кивнул.

Я принялась готовить кофе, пока отец стоял перед плитой. Кажется, сегодня у нас на завтрак полезная овсяная каша.

Артем спустился к нам спустя десять минут. Выглядел он как нашкодивший котенок – такой же милый и трогательный. Так и хотелось подойти к нему, стиснуть в объятиях и сказать, что все будет хорошо. Бедный Королев. Как ему, наверное, тревожно. Я боялась даже представить, что сейчас происходило у него в голове под долгим проницательным взглядом отца.

– Доброе утро, Евгений Михайлович, – начал Артем, видимо, судорожно подыскивая подходящие слова.

– Доброе, Королев. Садись.

Папа поставил на стол тарелку с завтраком и сделал парню приглашающий жест.

– Тренер, я…

– Садись и ешь, Артем. – Папа поставил еще одну тарелку на стол, на этот раз передо мной.

Королев присел на предложенное место и взглянул на меня. Я сидела напротив него и молча жевала тост с сыром. Напряжение так и витало в воздухе. Да еще работала эта раздражающая слух вытяжка, гудела в тон моим мыслям.

Наконец папа выключил шайтан-машину и, взяв свою порцию, тоже сел за стол. Теперь стало чересчур тихо.

– Всем приятного аппетита.

Мы с Артемом одновременно пробормотали «спасибо».

Я подняла глаза на отца, он принялся за завтрак, как будто ничего не произошло. Завтрак – это святое, любил говорить он, а теперь доказывал это на деле. Я еще никогда не чувствовала себя настолько неуютно.

Я молча подвинула к Артему тарелку с сыром, и он взял один кусок,