Найду тебя зимой - Лариса Акулова
Глава 20
Нина
Единственный, кто счастлив в сложившейся ситуации, это Майя. Вот кому все равно на происходящее вокруг: даже мой подробный рассказ не испугал девчонку, она тут же обо всем забыла, едва зашла в дом любимой крестной. Ольга отлично знает, как завлечь ту, что буквально выросла на ее руках. Она спокойно дает ей свою косметику, наряжает в подходящие платья и костюмы, колдует над непослушными детскими волосами с плойкой и заливочными щипцами. Майя смешно чихает, когда ей в нос попадает лак, и у меня прямо от души отлегает. Ведь совсем не важно, насколько мне плохо или страшно, главное, чтобы дочка жила той жизнью, которой привыкла. Не хочу отрывать ее от простых детских радостей.
С Олей приходится провести такую же тяжелую морально беседу, но с ее стороны я вижу куда больше понимания. Она, как взрослый человек, кивает мне и поддакивает, соглашаясь с тем, что ситуация уже давным-давно вышла из-под моего контроля, стоило задумать раньше, что Петр совсем мне не друг, а самый настоящий враг.
— Он даже похуже тех, с кем я встречалась за эти годы. Мне разные додики попадались, но от них всех у меня получалось избавиться или простым игнором, или прямым посылом на всем известный детородный орган. Никто из них меня не преследовал, я не боялась ходить по темным улицам вечером, — открыв очередную бутылку вина, рассуждает подруга.
— Не много ли ты пьешь? — не могу не заметить того, что она в последнее время слегка так изменилась, например, стала выстраивать целые шеренги пустых бутылок из-под алкоголя у раковины.
Женщина машет рукой, мол, сейчас разговор не обо мне.
— Окей, опустим пока эту тему, — соглашаюсь с ней, но в памяти у себя делаю заметку вернуться к ней позже, не хочу, чтобы моя любимая Ольгино спилась в столь молодом возрасте.
— Так вот, о Петре. Он мне вначале понравился, но это было до того, как он бросил тебя беременной. Подумаешь, чужой ребенок. Тысячи мужчин не видят в этом проблемы, один он заартачился. Но зачем хотел возобновлять отношения? Не понимаю. На его фоне теперь даже Победил выигрышно смотрится.
Ох уж эта вечная ее песня про сравнение мужчин между собой. Уверена, будь на то воля Ольги, она бы кастинг устраивала тем, кто ко мне приблизится. Чуть ей не понравился, все, пинком под зад подальше. Не скажу, что это плохо, скорее смущает, будто она мне не подруга, а сердобольная мамочка, охраняющая собственное чадо от недостойных.
— Воу, неожиданный поворот. Давно ли ты Федора поносила отборным матом? — я вспоминаю наши с ней последние посиделки, когда это действительно случилось. Тогда я посмеялась над эмоциональностью подруги, а теперь вижу, что та серьезна. — Ты еще его мне сосватай для пущего счастья, — не удерживаюсь от шпильки, я ведь уже не ребенок, да и вроде бы не на программе «Давай поженимся», чтобы за меня что-либо решали. — Я не думаю, что способна простить того, кто даже не захотел узнать, что у него есть ребенок, а Федор именно так и поступил. Оставил меня одну, без поддержки. Даже вспоминать не хочу, если честно.
Мы еще долго с Олей разговариваем, но в конце концов расходимся по разным комнатам. Сидя на кровати, пахнущей чужим домом, я размышляю обо всем, что со мной случилось в сознательной взрослой жизни. Может, это моя вина, что не могу построить отношения? Слишком много требую, вот мужики и сбегают?
И только звонок победита отвлекает меня от самоунижения. Удивительно, но в первую очередь он спрашивает о Майе, интересуется ее делами, а не моими, и это не может не подкупать по-настоящему любящую свое чадо мать. Если припомнить, то никому из моих партнеров дела не было до этой девочки, а Федору и правда любопытно, как там моя малышка — в его голосе ни капли наигранности.
Что со мной, если я вдруг задаюсь вопросом: «Неужели он изменился?».
Глава 21
Нина
Он снится мне той же ночью. Во сне нам будто снова по шестнадцать, мы только начали встречаться и любим друг друга столь отчаянно и сильно, что кажется, что не сможем существовать, если нас разлучат. Мы стоим на нашей любимой набережной в родном городке, держимся за руки и наблюдаем за чайками, реющими над волнами в поисках пищи. Он мне шепчет на ухо: «Ты так же прекрасна, как этот закат», я млею от теплых слов, прижимаюсь теснее и отвечаю: «Надеюсь, что солнце нашей любви никогда не зайдет за горизонт»…
А вот просыпаться после подобных реалистичных воспоминаний мне не очень нравится. Они, словно нож по сердцу, режут без сожалений. Времена моей юности уже давно ушли, и я совсем не хочу вновь погружаться в то всепоглощающее чувство, пожирающее меня изнутри.
— Так, ну все, хватит себя жалеть, — поняв, что слишком уж расклеилась, буквально скидываю себя с кровати. Как есть, голышом, иду в душ, где себя обливаю вначале ледяной водой, а затем горечей, после снова холодной, подпрыгиваю несколько раз вверх, разгоняя лимфатическую систему. И замечаю, — вот так-то лучше.
Только после этого принимаюсь за утренние рутинные занятия: чищу зубы, выпиваю стакан теплой воды; одевшись потеплее и обув вместо кроссовок ботинки, выхожу на пробежку. Если не могу бегать у себя во дворе, то уж тут-то мне точно ничего не грозит — мало кто провел столько времени в местном лесу, чтобы знать все его тропинки и не заблудиться, как я. Сюда Петр точно не сунется, если не хочет попасть в новости как главный идиот года, заплутавший в трех соснах.
Снегопад немного стих, лишь редкие снежинки попадают мне на лицо, пока я разогреваюсь и растягиваюсь, а уж когда начинаю бег, и вовсе пролетает мимо. Я вдыхаю полной грудью свежий воздух, слушаю с наслаждением пение редких птиц. В глаза бьет яркое солнце, отражающееся от снега — кажется, зима и впрямь близко. Наконец-то я чувствую, как голова очищается от лишних и бесполезных мыслей. Спорт всегда мне помогал в этом.
Вскоре мышцы начинают ныть от усталости, легкие гореть от недостатка кислорода, но у меня будто открывается второе дыхание. «Один, два, три!» — отсчитываю десятки метров, рвясь вперед и вперед. Останавливаюсь, только сделав огромный круг и вернувшись к дому Ольги. Валюсь прямо в огромный сугроб и даже не пикаю, когда снег мне забивается в обувь и
