Главный приз для мажора - Анастасия Градцева
Десподов как будто ничего этого не замечает, он смотрит только на меня, и в его темных глазах сияет уверенность и самодовольство.
Он как будто уже услышал от меня «да», и это настолько выбешивает, что я мотаю головой и делаю два шага назад, оставляя его глупо стоять на одном колене с протянутым вперед букетом.
– Я не понимаю, – холодно говорю я, – с чего ты решил, что я хочу с тобой встречаться? Ты мне противен. И ты, и вся ваша компания. – А потом оглядываюсь на затаивших дыхание студентов и брезгливо добавляю: – К тому же, я не верю, что ты это всерьез. Просто очередной спектакль для того, чтобы развлечь зрителей.
Десподов резко краснеет.
Поднимается на обе ноги и рявкает на остальных:
– Вон отсюда. Живо. Все.
Студентов сметает за считаные секунды.
Мы остаемся в коридоре одни.
У Десподова все еще в руке орхидеи.
– Возьми, – почти приказывает он и сует мне букет. – Это тебе.
– Мне не надо.
– Тебе не нравятся эти цветы? Я куплю другие.
– Мне не нравишься ты.
– Вчера ты говорила другое, – возражает Десподов, воинственно сверкнув глазами.
– Я говорила это не тебе.
– Это был я.
– Нет, не ты. – На меня вдруг наваливается такая жуткая усталость, что я еле держусь. Хочется сесть, а еще лучше лечь, и уснуть. Года на два. – Мне понравился Иван, который увлекается физикой и историей, уважительно относится к девушкам, ведет себя сдержанно и интеллигентно. А ты… ты другой. Ты типа крутой парень, а я таких терпеть не могу. А самое мерзкое, что вы с друзьями воспринимаете девушек как кусок мяса. Спорите на нас, смеетесь над нами.
– Даша! Ты слышишь меня вообще? Ты мне понравилась! Я не смеюсь над тобой и никогда не смеялся.
– Даже если надо мной нет, то как насчет остальных? – тихо спрашиваю я. – Сколько было девушек, с которыми ты развлекался, а потом бросал их?
Десподов хмурится.
– Это неважно. Они ничего не значили.
– Поэтому с ними можно было обращаться, как с вещами?
Он молчит.
Я поворачиваюсь и иду к своей аудитории, но в спину мне летит упрямое «Даша!».
И мои ноги сами останавливаются.
– Что еще? – спрашиваю я устало.
– Дай мне шанс.
– Зачем?
– Нам же классно вчера было, – тихо говорит Десподов. – На крыше. И потом, когда гуляли.
У меня предательски перехватывает горло.
Зачем он это делает…
– Я не притворялся, – говорит он еще тише. – Там все было по-настоящему.
К глазам резко подступают слезы, и я сейчас так рада, что стою к Десподову спиной.
– Это неважно, – говорю я, старательно контролируя голос. – Ты пустышка. И я никогда не буду встречаться с таким, как ты. Научись уже проигрывать.
А потом резко стартую с места, добегаю до аудитории, дергаю на себя дверь и влетаю внутрь.
Лекция прерывается, преподаватель смотрит на меня с удивлением.
– Что…
– Простите за опоздание, – бормочу я.
Затем пристраиваюсь сбоку на свободное место и старательно пишу конспект лекции, игнорируя мокрые пятна, которые расплываются на моей тетради.
Глава 17.
Ян
Охреневшим взглядом смотрю вслед Даше.
Я – пустышка?! Что, блин?
То есть пока я ходил в очках и изображал, что у меня нет бабла даже на такси, ей со мной было интересно. И музыку я классную скидывал, и поговорить со мной было о чём, и целоваться приятно, и вообще она в меня влюбилась…
А когда оказалось, что меня зовут по-другому и у меня есть деньги, то все – отмена!
Я сразу никто. И встречаться она со мной не будет никогда и ни за что.
Да пошла она…
Вообще-то Смирнова радоваться должна была, что я обратил на неё внимание. Я могу получить любую, а выбрал ее.
А она что-то начала про совесть заливать, про других девчонок. При чём тут они?
Я же, блин, извинился перед Дашкой за этот спор! Или что, я должен был перед остальными тоже извиниться?
Злой как собака, я спускаюсь на первый этаж, а в руках зачем-то всё ещё держу эти дебильные цветы. Выкинуть, что ли?
– На, – впихиваю букет первой же встреченной девчонке, которая сидит на скамейке возле расписания.
– Спасибо, – растерянно выдыхает она, смотрит на меня и тут же расплывается в улыбке. – Неожиданно и приятно. Особенно от тебя.
– А что, ты меня знаешь?
– Ну а кто тебя не знает. – Она снова улыбается, но уже более кокетливо. – Ты же Ян Десподов.
– Именно. – Я через силу выдаю свой фирменный оскал. – Непорядок получается, красотка. Ты меня знаешь, а я тебя – нет. Познакомимся?
– Меня зовут Ева.
– А с какого курса ты, Ева? И есть ли у тебя Адам?
Девчонка заливисто смеется, охотно реагирует на все мои подкаты, даёт телефон и соглашается попить кофе.
Нет, со мной всё в порядке. Навык я не растерял.
Но почему-то думаю про то, что Дашка не пьёт кофе, зато любит чай и сладости, и у меня портится настроение.
Фальшиво ухмыляюсь, подмигиваю Еве и выхожу из универа, зная, что никогда ей не позвоню и не напишу.
Это было слишком просто. Я даже не запомнил, как она выглядит. Не факт, что узнаю её, если встречу в универе в следующий раз.
На пару идти нет никакого желания, тем более она уже давно началась. Ехать куда-то тоже неохота, поэтому я обхожу корпус справа и сажусь на скамейку между двух огромных деревьев, где у нас с пацанами негласная курилка. Курит, правда, только Макс, но мы всё равно здесь иногда торчим.
Я сижу, тупо пялюсь на ползающих под ногами муравьёв, которые несут куда-то то щепки, то травинки, то дохлую осу, и теряю счет времени. В голове сами собой миксуются треки в самую безнадёжную музыку, какую я только слышал.
Кончается пара, и корпус начинает наполняться шумом. Я очень надеюсь, что пацаны сюда не припрутся, но нифига. Их гогот слышен издалека.
– Дес! – весело орет Лега. – Ты тут! А мы думали, ты уже со Смирновой в каком-нибудь углу сосешься.
Он плюхается с одной стороны от меня, Димыч садится с другой. Макс торопливо закуривает, вставая подальше, чтобы на нас не дымить, а Егор возвышается прямо передо мной и тупо лыбится.
– Чего рожа такая довольная? – мрачно спрашиваю я.
– Твои фотки в универовскую группу слили, – радостно говорит он. – Как ты перед
