После измены. Новая я! (СИ) - Ива Ника
Дверь в деканат с тихим скрипом открывается, когда я дохожу до последнего направления и чуть не роняю его.
— А где Даша? — голос Ромы обжигает затылок. — Снова ты! — вдруг шипит он. Чувствую боком жар его тела, когда он подходит ко мне вплотную, нависая надо мной. Рома буквально вдавливает меня в стойку и вдруг замирает. Похоже, он увидел направление в моей руке. — Надо же, — издевательский смешок звучит над ухом, отчего волосы на затылке встают дыбом. — Ну что ж… пройдемте со мной на кафедру, я дам вам вопросы к зачету, — неожиданно мягко произносит почти бывший муж.
Тошнота становится сильнее… конечно, ведь в руках у меня направление на гребанную философию… предмет, который ведет Рома.
Глава 13
Я будто под конвоем иду за Ромой к противоположному концу коридора, где находится кафедра философии. Мне, если честно, хочется сбежать, но это будет как минимум очень глупо. Рано или поздно все равно придется сдавать этот предмет… так что вряд ли Рома за это время смягчится, и уж точно он не упустит возможности поиздеваться надо мной. Поэтому лучше мы с ним разберемся сейчас, чем потом будем делать это при свидетелях.
— Проходи, — Рома распахивает передо мной коричневую деревянную дверь.
Смотрю внутрь кабинета, не решаясь зайти. Желудок скручивает от волнения. Глубоко вдыхаю прохладный воздух.
— Чего застыла? — грубовато бросает муж. — Думаешь, там пыточная?
— Рядом с тобой что угодно покажется пыточной, — бурчу себе под нос.
Кидаю на Рому быстрый взгляд. Муж только приподнимает бровь. Встряхиваю волосами и сглатываю. Ладно, в любом случае это нужно сделать. Заношу ногу и… переступаю порог кабинета.
Конечно же, внутри никого больше не оказывает. Рома заходит за мной следом. Щелчок закрывшегося замка заставляет вздрогнуть.
Медленно осматриваю небольшое помещение, в котором стоит два стола лицом ко входу, за ними находится огромное окно. На нем нагромождены дипломные работы в твердом переплете, выцветающие в лучах яркого солнца, и три забытых всеми цветка, когда-то сияющие зеленью, а теперь скукожившиеся от недостатка заботы. Перед одним из столов, наполовину его закрывая, возвышается длинный шкаф, где для вида выставлены книги по философии, но большую часть занимают стопки листов.
— Давай сюда, — Рома распахивает еще одну дверь, ведущую вбок.
Теперь становится совсем жутковато, потому что кажется, что оттуда будет куда сложнее выбраться. Там нет выхода в коридор, и это странным образом заставляет сердце биться сильнее, словно, если Рома решит меня прибить, то спастись я вряд ли сумею.
Моргаю.
«Вот паникерша! Что за дурацкие мысли?! Сама себя пугаю!» — сдуваю прядь, упавшую на лицо.
Решительно шагаю в следующий кабинет, сама себе доказывая, что могу это сделать. Тихий смешок прилетает в спину. Пытаюсь не обращать на него внимания. Сцепляю пальцы перед собой, с силой сжимаю их.
— Так, — Рома оттесняет меня плечом глубже в комнату, где также стоят два стола, только один напротив входа, а второй возле уже пустого подоконника. Перед каждым из них стоит по черному кожаному стулу. Сбоку от меня тянется еще один длинный шкаф, в нижний ящик которого Рома и лезет.
— Ты присаживайся пока что, — он указывает на один из стульев.
Наблюдаю за мужем, словно кролик за удавом. Чувствую, как мое тело напрягается. Я в любой момент ожидаю удара. Низ живота сдавливает от несильной рези, но самый большой дискомфорт доставляет ком в горле, который никак не хочет проталкиваться внутрь. Из-за него становится тяжело дышать. Или это я сама себе уже придумываю? Не знаю.
— Нашел, — Рома выпрямляется и трясет в воздухе альбомными листам.
На мгновение мне кажется, что меня пронесло, и муж действительно привел меня сюда, чтобы отдать вопросы к зачету. Тихо выдыхаю. Рома протягивает мне листы, мои пальцы уже почти хватают их, как вдруг призрачная надежда выскальзывает из руки вместе со скользящей по коже бумагой. Рома отводит руку себе за спину.
— А знаешь, — он трет подбородок свободной ладонью. Загадочно смотрит на меня. — Я тут подумал, мы же с тобой не чужие люди. Все-таки столько лет жили вместе. Давай, я поставлю тебе зачем и без этой ерунды, — муж почти ласково улыбается.
Ерзаю на стуле. Внутри все с новой силой сжимается в тугую спираль. Внизу живота начинает печь. Рома делает шаг в мою сторону, откидывает листы на стол рядом со мной. Не двигаюсь, словно мышь, загнанная в угол, наблюдаю, как Рома лениво подходит ко мне.
— Алина, ты же не глупая женщина, — муж возвышается надо мной. — Все понимаешь, осознаешь, — он заглядывает мне в глаза и вдруг проводит большим пальцем по моим губам. Резко шарахаюсь от него назад. — Я же прав?
Не понимаю, чего Рома хочет добиться. Моргаю. Недоуменно смотрю в ответ.
— Я прав? — муж с нажимом повторяет вопрос, ведет кончиками пальцев по моей щеке.
Тошнота поднимается по пищеводу все выше. Чувствую, что еще немного, и меня может вывернуть. Воздух становится спертым, зловонным. Нужно убираться немедленно. Приподнимаюсь, но Рома тут же кладет руку мне на плечо, жестко сдавливает его и со всей силы опускает меня на место. Тихой ойкаю.
— Сиди, — рявкает Рома.
— Да в чем дело? — не выдерживаю, вскрикиваю, вскидывая раздраженный взгляд на мужа.
— В чем дело? — Рома обхватывает мою шею ладонью, будто примеряя, уместится ли она в его пальцах. — В чем дело? — тихо повторяет вопрос, фиксируя мою голову так, что я не могу повернуться. — Что ты вчера сказала Даше, что она сегодня со мной не разговаривает?
Так вот почему ее не было в деканате! Она ушла на обед без Ромы. В гнездышке произошел разлад, вот только я понятия не имею, из-за чего. Проматываю в голове наш с Дашей… теперь я помню, как ее зовут… диалог, и нет, ничего такого в нем не было.
— Я к тебе обращаюсь! — Рома сильнее сжимает руку, встряхивает меня.
— Ничего такого я ей не говорила! — выплевываю как можно грубее. — У нее бы спросил.
— Я спрашивал, — муж приближается ко мне вплотную. — Она сказала, что во всем виновата моя жена. Поэтому теперь вопрос и адресован тебе. Что же ты, моя женушка, не выполняешь мои приказы?! Я же велел тебе не трепаться о нас!
— Я и не трепалась, — тошнота становится нестерпимой. Сглатываю ее, как могу. Я не боюсь Рому, но что-то в его взгляде пугает. У него нет ко мне ни капли жалости. — И вообще, я подала на развод! Так что отвали от меня, — снова пытаюсь встать,
