Развод. Цена твоей измены - Ира Дейл
Глава 17
Едва не роняю челюсть на пол.
Сердце пропускает удар, по позвоночнику бежит холодок.
Я же не ошиблась, да?
Герман передо мной извинился? Действительно изменился? Но за что?
За измены? За то, что вел со мной себя, как последний подонок? За свою мамашу, которая устроила мне вечера скандал с применением силы?
За что, черт побери, он извиняется?!
Шок постепенно начинает оставлять мое тело, его место занимает злость. Жгучая, яркая, полыхающая.
После всего, что муж сделал, он говорит «прости». Просто «прости».
Резко отмираю. Делаю шаг назад.
Окидывая мужа полным отвращения взглядом, после чего шумно выдыхаю и разворачиваюсь.
Я так много хочу сказать, так далеко послать Германа, вот только мысли путаются. В голове настоящий сумбур. Поэтому вместо того, чтобы вступать в бессмысленную полемику, я огибаю кровать и подхожу к окну.
День еще только начинает вступать в свои права, поэтому крыша многоэтажного дома напротив тонет в залитом оранжевой краской небом. Люди уже появляются во дворах, но их еще не так много, как обычно. Зато машин, припаркованных у обочин, полно.
Я стараюсь цепляться взглядом за все, что только могу увидеть, лишь бы забыть о муже, стоящим за моей спиной.
Вот только сколько бы я ни пыталась абстрагироваться, все равно чувствую Германа всем телом. Его тяжелые шаги отдаются пульсацией в висках. Дыхание учащается, а внутри все сжимается. Стоит Герману приблизиться, как кожу начинает покалывать. В меня словно тысячи игл втыкают, которые своими острыми кончиками причиняют мне невыносимые страдания.
Становится только хуже, когда Герман кладет ладони мне на плечи.
Отпрыгиваю в сторону. С невероятной скоростью отхожу спиной к стене. Впериваю полный ярости взгляд в мужа.
— Не смей прикасаться ко мне, — шиплю, складывая руки на груди.
В глазах Германа мелькает огонек злости, но муж тут же берет себя в руки. С силой опускает плечи. Тихо вздыхает.
— Алена, давай поговорим, — уголки его губ ползут вверх.
Муж пытается послать мне одну из своих фирменных обольстительных улыбок. Однажды я на такую повелась. Помню, как у меня прервалось дыхание, а сердце начало биться чаще. Это случилось при нашей с Германом первой встрече. Тогда я была маленькой, наивной девочкой. Чувствовала себя выброшенным щенком, который нуждается в ласке и заботе. Хотела, чтобы кто-то меня полюбил. Но сейчас… сейчас я больше не та девочка, которая заглядывала в рот более взрослому мужчине, который проявил к ней внимание. Наоборот, я выросла. Стала самостоятельной. Стала мамой! Пора брать жизнь в свои руки.
— О чем ты хочешь поговорить? — мой голос звучит удивительно твердо.
Герман лишь поджимает губы, больше никаких признаков недовольства не показывает. Хотя я знаю, внутри него настоящая лава из ярости разливается. Но вместо того, чтобы обрушить на меня свой гнев, муж засовывает руки в карманы брюк. Хотя я вижу, как перед этим сжимает кулаки.
— Я хотел попросить у тебя прощения, — Герман произносит спокойно, — за то, что тебе пришлось пережить последние два дня.
Задерживаю дыхание.
У меня брови ползут наверх.
Плохое предчувствие начинает возиться в животе.
Что-то, явно, не так.
Что-то точно не так.
Вот только не понимаю, что именно. Поэтому молчу. Жду.
Слава Богу, недолго.
— Послушай, — Герман делает шаг ко мне. Я резко отступаю. Натыкаюсь лопатками на стену. Хорошо, что муж тоже замирает, когда видит мою реакцию на его приближение. — Я понимаю, что поступил, как полный гад. Угрожал. Манипулировал. Оскорблял, — Герман отводит взгляд, трет шею. — Натворил дел, в общем, — снова смотрит мне прямо в глаза. — Я знаю, что мне будет непросто заслужить твое прощение, но очень хочу попытаться. Надеюсь, ты позволишь. У нас все-таки семья, — Герман криво и как-то по-мальчишечьи улыбается.
У меня же пропадает дар речи.
Я сейчас словно на другого человека смотрю.
У Германа раздвоение личности, что ли? Только вчера он был извергом, который испытывал отвращения из-за моего не пришедшего в форму живота, а сегодня стал “лапочкой”.
Нехорошее предчувствие лишь усиливается.
Мышцы словно сталью наливаются. Кошусь на дверь, прикидываю, успею ли сбежать, если муж опять вернется к своей стороне.
Не успею.
— Ален, — Герман склоняет голову набок, — давай не будем рушить нашу жизнь из-за ничего не значащей интрижки. Никому из нас не нужен стресс из-за развода. Мы все пострадаем, Алеська в первую очередь.
Стоит мужу упомянуть нашу дочь, шумно выдыхаю. Впиваюсь пальцами в руки, стискиваю челюсти.
Втягивать малышку в наши разборки — последнее, что нужно сейчас делать. А Герман, похоже, с помощью Алеси еще и пытается мной манипулировать.
— Мне на работу нужно, — муж ведет плечами, словно сдерживается из последних сил, — а ты подумай о том, чтобы попробовать наладить наши отношения. Хорошо? — чуть сужает глаза.
Я же словно в статую превращаюсь. Не шевелюсь. Не дышу. Но сердце, бьющееся в груди с невероятной скоростью, четко показывает, что со мной все в порядке. Я просто настороже.
Герман, видимо, видит, что не добьется от меня сейчас никакой реакции, поэтому тяжело вздыхает.
— В общем, подумай, а вечером поговорим, — бросает взгляд на дверь. — Кстати, с мамой я обсужу ее поведение, — указывает подбородком на мое лицо. — Скажу, чтобы она не жестила, — качает головой.
Между нами словно стена вырастает.
Усилием воли не взрываюсь, когда слышу “не жестила”. Хотя многое могу сказать по этому поводу. Просто стою и молчу. Мышцы начинают поднывать, дыхание постоянно прерывается.
Получается немного расслабиться, только когда Герман делает шаг назад.
— Ладно, я пойду, а ты… — подушечкой пальца стучит по виску, после чего разворачивается и направляется к выходу из спальни. Наблюдаю за ним пристально. Кажется, что Герман в любой момент может передумать и кинуться на меня. Лишь, когда он открывает дверь, а не щелкает ключом в замочной скважине, чтобы запереть нас, полностью расслабляюсь. Зря. Муж застывает в дверном проеме. Оглядывается через плечо, смотрит мне прямо в глаза. — Кстати, ты же помнишь про прием у нашего нового партнера? Готовишься к нему?
Глава 18
Последние два дня можно назвать… терпимыми.
Обещанного разговора с мужем так и не состоялось. Герман попросту не пришел домой. Опять. И если честно, я выдохнула.
Свекровь меня тоже особо не трогала. Ольга Борисовна пару часов в день проводила с Алесенькой, а потом занималась “своими делами”: читала книги, смотрела странные программы по телевизору, один раз даже что-то приготовила. Но при всей своей занятости не забывала то и дело недовольно коситься на меня.
Я же старалась не
