Без ума от любви - Лора Павлов
Снова взрыв смеха.
Смеялись все, кроме меня и Мелоди, которая смотрела на меня своими огромными карими глазами.
— А кому ты должен сказать «прости»?
— Эмилии Тейлор, — сказал Истон.
— Моей цветочнице? Я люблю Милли. А почему ты должен ей сказать «прости»?
— Дядя подумал, что Эмилия сделала то, чего она не делала, и не хотел отступиться, пока она не принесла доказательства, — пояснил Арчер, выставив меня полным козлом.
Мелоди ахнула, прикрыла пухлые ладошки рот, глаза округлились.
— Дядя, — прошептала она. — Миссис Доуден сказала бы, что так поступают только вредины.
— Рад слышать, что миссис Доуден хоть чем-то полезна, — ухмыльнулся Аксель. — Но да, дядя был врединой.
— И ты не сказал «прости»? — спросила она с такой обидой во взгляде, что меня аж перекосило.
— Я извинился подарком. Даже двумя. И оба она вернула. — Почему я звучал так оправдательно? Наверное, потому что был чертовски щедрым.
— Какими подарками? — не отставала Мелоди, вся ушедшая в разговор.
— Я хотел помыть ей окна. И отправил ей роскошный унитаз.
Ее бровки сдвинулись, губы сложились в недовольную складку. Я даже не знал, что Мелоди Чедвик умеет хмуриться.
— Ты подарил ей… горшок? — Она покачала головой и потянулась за стаканом шоколадного молока. — Папа купил мне горшок, когда я была маленькая, но это не был подарок. У всех и так есть горшок.
— Слушай, — сказал я, сдерживая раздражение, потому что устал обсуждать этот конфликт с Эмилией. — Я предложил помыть окна, потому что считал себя виноватым в том, что ее магазин закидали яйцами. Вы сказали, что это дешевка, я решил, что унитаз будет получше. Так что это она ведет себя трудно, а не я.
— Она как раз все ясно объяснила, — сказал Кларк, откинувшись на спинку и громко рыгнув. Ему повезло, что мамы не было, а то влепила бы. — Ей нужны только слова, брат. Просто скажи одно слово и все кончено. Потому что завтра я уезжаю в город с Элоизой, и у нас игры, вернуться на пиклбол мы не сможем. Ты уже остаешься без игрока, а Хенли тоже играть не будет — значит, тебе некому заменить ни меня, ни Арчера. Так что придется заткнуться и решить вопрос.
— Я сказал Бреннеру, что он прикроет одного из вас на этой неделе.
— Бреннер Лейтон? Он вообще играет в пиклбол? — застонал Истон.
— Не знаю. Он пару раз в неделю ходит в спортзал.
— Этот парень вечно в костюме. Не похож он на пиклболиста, — сказал Истон.
— Потому что он профессионал. Я тоже хожу в костюме в офис и, черт возьми, отлично играю в пиклбол, — возразил я.
— Дядя, нельзя говорить «черт».
— Я про озеро говорил, маленький монстр. — Я потрепал ее по голове, а Арчер лишь покачал головой и хмыкнул.
— Чувак. Унитаз не сработал. Нужно исправить ситуацию. Мне не нравится, что девчонки игнорируют воскресные ужины и пиклбол. Что дальше? — он сделал паузу и показал Арчеру прикрыть Мелоди уши. — Что, они еще и секс заблокируют, пока Бриджер не извинится? Нет, я пас. Делай уже что-то.
— Сегодня утром они заезжали на ранчо и брали лошадей, — сказал Аксель. У него было большое ранчо с восемью или девятью лошадьми. Он делал прицепы на заказ, так что это было его местом силы.
Я задумался:
— Она катается?
— Да. Смотрелась очень уверенно в седле, — пожал плечами Аксель.
— Может, купить ей лошадь? Исправит это? — спросил я. Потому что меня достало это дерьмо. Черт, я бы, наверное, купил ей частный остров, лишь бы все закончилось. Купил бы остров и сослал ее туда жить. Неплохая мысль.
— Ты не купишь ей лошадь. Ты не можешь откупиться от этой девушки, Би. Понял? Просто поезжай к ней домой, постучи в дверь и, когда она откроет, скажи: «Прости». — Истон вздохнул. — Это не так уж сложно, брат.
— Я бы лучше подарил ей лошадь, — пробормотал я, за что получил смешок от Рейфа.
Я не любил копаться в чувствах, но отрицать не мог: то, что девчонки не пришли на воскресный ужин, задело меня. Я видел, что братья тоже были недовольны. Да черт, никто не был доволен.
Хотелось обвинить во всем Эмилию, но глубоко внутри я понимал — дело во мне.
Мне нужно было это исправить.
10
Эмилия
Первое декабря и официально началась моя любимая пора. Свежий морозный воздух, первый слой белого снега на дальних горах — будто картина.
Сегодня утром я ездила верхом с Лулу, Элоизой и Хенли. Это становилось нашей традицией. Лулу на этот раз удивила нас — притащила в рюкзаке шампанское и апельсиновый сок, и мы пили мимозы у воды, укутанные в шарфы. Потом поехали по тропе вокруг горы. Разговаривали, смеялись, и они снова предложили отказаться от семейного ужина у Чедвиков в мою поддержку. Таких преданных подруг у меня никогда не было. Я настояла, чтобы они пошли: я ведь никогда не просила их бойкотировать пиклбол или воскресные ужины. Но я ценила их верность.
Бриджер до сих пор не извинился. Я его не видела и не слышала с тех пор, как он прислал мне унитаз. Я уже смирилась: скорее всего, извинений я не дождусь. А моим подругам пора возвращаться к их семейному укладу.
Я же надеялась хотя бы на спокойный ужин с собственной семьей. Джакоби вернулся домой, и мама будет засыпать его вопросами о новой партнерской должности в юридической фирме. Мой брат всегда был «золотым мальчиком» в нашей семье. Его девушка Шана, визажистка и модель, недавно переехала к нему в Нью-Йорк.
По крайней мере, разговоры будут о них и их блестящей жизни в Большом яблоке, а не обо мне и Vintage Interiors, в который, увы, пока никто не позвонил.
На этой неделе я вложила деньги в рекламу в Rosewood River Review — газете, что принадлежала моей семье. Месячный разворот съел приличный кусок моих сбережений, потому что я заплатила полную цену. Никаких поблажек — спасибо. Хотя, если честно, никто и не предлагал.
Я вошла в дом, где выросла, сняла длинное тяжелое пальто и повесила в шкаф. Старый ранчо-дом все еще был обставлен так же, как в мое детство. Я давно мечтала обновить его, но мама не торопилась с ремонтом, и я перестала настаивать.
В воздухе пахло чесноком и свежим хлебом, из колонок тихо играла музыка.
— Привет, — сказала я, входя в кухню. — Я пришла.
Джейкоби обернулся, его лицо просияло. Мы
