Предатель. Сердце за любовь - Лия Латте
— Мы просто проверяем мелкую моторику, Наталья Сергеевна, — сказал он своим обычным ровным тоном. — Всё в пределах нормы.
Он встал, отряхнул невидимую пылинку с брюк.
— Прогресс хороший, но не форсируйте события. Ольга знает план реабилитации, придерживайтесь его.
И снова – профессиональные инструкции, холодная отстраненность. Словно и не было этих нескольких минут. Эти его «проблески» сбивали меня с толку. Они давали какую-то ложную надежду.
Я гнала эти мысли. Это сделка. Я должна помнить об этом. Я – инструмент. Но мысли отказывались подчиняться разуму.
Вечером Стас снова подкараулил меня у лифта.
— Наташенька, как вы? Как наш маленький герой? — он снова источал свое обаяние.
— Спасибо, Станислав, все хорошо, Максим идет на поправку, — я нажала кнопку вызова лифта.
— Я так рад это слышать! — он подошел ближе. — Знаете, я тут подумал… вам, наверное, так одиноко здесь целыми днями. Может, поужинаем как-нибудь? По-дружески. Просто поболтаем, отвлечетесь немного. Марк вечно занят, ему не до вас…
Его слова снова кольнули намеком на пренебрежение Марка. Но в этот раз я посмотрела на Стаса чуть иначе. Да, он казался скользким. Но вдруг он действительно просто хотел быть дружелюбным? Вдруг Марк несправедлив к нему?
— Спасибо за заботу, но я не могу оставить сына, — ответила я чуть мягче, чем в прошлый раз, но все же сохраняя дистанцию.
— Ну что вы, мы можем заказать еду прямо сюда, в вашу… квартиру, — он многозначительно улыбнулся. — Или я могу посидеть с Максимом, пока вы отдохнете часок-другой. Я прекрасно лажу с детьми.
Двери лифта открылись.
— Нет, спасибо. Всего доброго, Станислав.
Я вошла в лифт, чувствуя его взгляд на себе. Меня всё ещё настораживала его навязчивость, но теперь к этому примешивалось и сомнение. Может, я зря его подозреваю? Может, он не так уж плох?
Вернувшись в палату, я застала там секретаря Марка, Елену Викторовну. Строгая, всегда безупречно одетая женщина лет сорока пяти.
— Наталья Сергеевна, добрый день, — она встала мне навстречу. — Марк Семёнович просил передать вам вот это и обсудить некоторые детали.
Она протянула мне планшет. На быстро пролистнула бумаги: список гостей, варианты меню, фотографии каких-то залов…
— Это… что? — не поняла я.
— Это предварительные наброски для организации вашего с Марком Семёновичем официального приема по случаю помолвки, — удивленно уточнила Елена Викторовна. — Он просил вас ознакомиться со списком гостей – возможно, вы захотите кого-то добавить? И выбрать вариант меню и оформления зала, который вам больше по душе. Время и место ещё уточняются, но подготовку нужно начинать.
Я смотрела на экран планшета, на имена незнакомых мне людей, на фотографии роскошных залов, на изысканные блюда. Помолвка. Настоящая, с гостями, с меню… Спектакль набирал обороты.
— Также Марк Семёнович просил уточнить ваши размеры одежды и обуви, — добавила Елена Викторовна невозмутимо.
Меня снова будут одевать, как куклу. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота.
— Я… я посмотрю позже, Елена Викторовна, — выдавила я. — Мне нужно… побыть с сыном.
— Конечно, — она кивнула. — Просто не затягивайте, пожалуйста. Времени остается не так много.
Глава 17: Неприятное чувство
Подготовка к «официальному приему по случаю помолвки» шла своим чередом, по крайней мере, в той части, которая касалась меня. Елена Викторовна, секретарь Марка, периодически связывалась со мной.
— Наталья Сергеевна, добрый день. Марк Семенович просил уточнить, какой вариант меню для приема вам кажется предпочтительнее – европейская классика или фьюжн?
— Ох, Елена Викторовна, я в этом совсем не разбираюсь… На ваш вкус, пожалуйста, — отвечала я, чувствуя себя полной идиоткой.
— Хорошо. А по списку гостей? Есть ли кто-то, кого вы лично хотели бы пригласить? Друзья, родственники?
— Нет-нет, что вы… У меня здесь никого нет, — торопливо говорила я.
Какое мне дело до цвета скатертей и списка гостей на этом фальшивом празднике жизни?
Единственное, что имело значение – это Максим. Он креп с каждым днем. Уже не просто ходил по палате, но и пытался бегать. Ольга хвалила его, врачи были довольны динамикой. Скоро, совсем скоро его можно будет выписывать. И эта мысль одновременно радовала и пугала.
Выписывать – куда? В эту безликую служебную квартиру? Как мы будем жить дальше? На что?
Карта Марка Орлова, которой я пользовалась для покупки самого необходимого, жгла мне руки. Я чувствовала себя содержанкой.
И мои сомнения по поводу Стаса и Марка никуда не делись.
Стас продолжал свои попытки «подружиться».
— Наташенька, как вы сегодня прекрасно выглядите! — мог сказать он при встрече в коридоре. — Устали, наверное? Может, чашечку кофе? Я как раз собирался…
— Спасибо, Станислав, я спешу к сыну, — отвечала я, стараясь быстрее пройти мимо.
Его внимание вызывало у меня некоторую неловкость и настороженность, но я все еще задавалась вопросом: может, я несправедлива? Может, он действительно просто дружелюбен?
Марк же оставался верен себе. Холодный, отстраненный, обращался ко мне он только по делу. Его редкие моменты человечности рядом с Максимом я старалась гнать из памяти.
Нельзя поддаваться иллюзиям.
Сегодня мне понадобилось уточнить у Марка вопрос по поводу дальнейшей реабилитации Максима – Ольга попросила узнать его мнение о возможности посещения бассейна.
Я знала, что он должен быть у себя в кабинете после планерки, и, собравшись с духом, направилась туда.
Дверь в его приемную была приоткрыта. Я уже собиралась постучать, но услышала его голос. Он с кем-то разговаривал по телефону. И тон его голоса был… другим.
Не таким напряженным и командным, как обычно. Более спокойным, даже… теплым?
— Да, конечно, понимаю… Нет, что ты, какие могут быть проблемы… Разумеется, вечером будет удобнее… Хорошо, договорились, — он тихо рассмеялся.
Смех! Марк Орлов смеялся! Это было так неожиданно, что я замерла.
— Да, и тебе хорошего дня.
Он закончил разговор. Я не знала, с кем он говорил, но эта легкость в его голосе, этот смех – всё это, почему-то, выбило меня из колеи.
В этот момент меня неприятно кольнуло где-то в груди. Остро, неожиданно. Я почувствовала себя лишней, словно подслушала что-то очень личное, предназначенное не для моих ушей.
Почему со мной он всегда такой собранный и строгий, а с кем-то по телефону может позволить себе
