Запомните нас такими - Шеридан Энн

Зои Джеймс — это весь мой мир. Я дышу ради нее, и когда она уйдет... Я не знаю, смогу ли я вообще дышать.

Большую часть времени она едва может встать с постели или бодрствовать достаточно долго, чтобы послушать рассказы Хейзел, но она преодолевает это, желая впитать каждую последнюю секунду того времени, которое у нее осталось, включая выпускной бал. Я действительно не знаю, как все пройдет, но когда она встала передо мной, сжимая мои руки, и спросила, буду ли я ее парой на выпускном, как я мог устоять перед шансом заставить ее улыбнуться?

Она была так взволнована этим, искала идеальное платье и заставляла свою маму посещать по видеочату миллион разных магазинов, чтобы выбрать его. Это делало ее занятой и счастливой, но я беспокоюсь о катастрофе с другой стороны. Как будто попадание на выпускной было для нее важной вехой, но что происходит после того, как эта веха достигнута? Что же тогда заставит ее держаться?

Ужас наполняет мои вены, но я отгоняю его. Моя единственная цель — видеть ее улыбку как можно чаще перед неизбежным концом.

Я стою возле ее дома в черном костюме, с расстегнутым пиджаком и несколькими верхними пуговицами рубашки, оставшимися расстегнутыми. Я знаю, как она кайфует, видя меня в таком наряде, и поскольку это ее выпускной — возможно, единственный шанс, который у нее остался, чтобы сделать что-то подобное, — я выложился по полной. Я даже собираюсь постучать в дверь и подождать, пока ее отец поможет ей спуститься по лестнице, прежде чем надеть букетик.

Если мы делаем это, значит, мы делаем все правильно, и я собираюсь показать ей лучшую ночь в ее жизни.

Бросив взгляд вниз, я убеждаюсь, что у меня все есть, не желая быть тем придурком, который случайно оставляет букетик на заднем сиденье машины, а потом должен выставлять себя полным идиотом, выбегая, чтобы схватить его. Я обшариваю карманы. Телефон, ключи и бумажник на месте, но какое это имеет значение? Единственное, что мне действительно нужно, — это Зои.

Затем, подняв кулак, я стучу в дверь и слышу знакомый голос моей матери, доносящийся из дома.

— Оууууууу, какая большая милашка. Он действительно постучал в дверь для разнообразия.

Отлично. Я ожидал многого сегодня вечером, но по какой-то причине не был готов к встрече со своей властной матерью. Она собирается превратить следующий час нашей жизни в сущий ад со всеми этими фотографиями и фонтанированием эмоций. Хотя, возможно, в один прекрасный день я захочу все эти фотографии и буду отчаянно хотеть увидеть красивое лицо Зои, даже если это будет только через экран телефона моей матери.

Мгновение спустя дверь открывается, и я смотрю вниз и вижу Хейзел с ее отцом, быстро крадущимися за ней.

— Фу-у-у, — говорит Хейзел, и ее губы растягиваются в ухмылке. — Ты выглядишь как один из тех типичных парней из плохого фильма о мафии.

Я усмехаюсь и ерошу ей волосы.

— Ты бы хотела выглядеть так же хорошо.

Она притворяется, что ее тошнит, когда Генри смотрит на меня.

— Неплохо, малыш, — говорит он. — Кто бы мог подумать, что ты можешь так хорошо выглядеть?

Я закатываю глаза, когда мама и Эрика прокладывают себе путь, начиная бурный поток эмоций.

— Ты не забыл о букете, не так ли? — Мама перепроверяет, хотя видит его прямо здесь, в моей руке. — Сегодняшний вечер должен быть идеальным.

— Да, мам, — стону я, поднимая букетик. — У меня есть все, что мне нужно.

— Идеально, — говорит Эрика с улыбкой от уха до уха. — Я пойду посмотрю, готова ли она.

Эрика уходит, и я не удивляюсь, когда мама и Хейзел торопливо поднимаются по лестнице следом за ней. Несмотря на все, через что мы с Зои уже прошли, я не могу понять, почему, черт возьми, я вдруг так занервничал.

Отец Зои остается у двери, его взгляд возвращается ко мне, когда мы слышим, как мама Зои стучит в дверь ее спальни.

— Я всегда думал, что прочитаю тебе речь «Приведи ее домой к полуночи», — говорит мне Генри. — Но... просто убедись, что у нее будет отличный вечер, что-нибудь, за что она будет держаться. Оставь какие-нибудь воспоминания.

Я киваю.

— Так и сделаю.

Он натянуто улыбается мне, и я вижу ужас в его глазах, точно такой же, как и в моих, и как раз в тот момент, когда он собирается сказать что-то еще, мы слышим, как Эрика зовет нас сверху.

— Зои, милая? Где ты?

Мои брови хмурятся, мне не нравится тон голоса Эрики, когда я слышу свою маму.

— Я проверю ванную, — бормочет она Эрике, прежде чем я слышу ее торопливые шаги по коридору. Раздается быстрый стук, прежде чем я снова слышу мамин голос. — Привет, мой маленький воин. Ты здесь?

Раздается тихий скрип двери, прежде чем мама снова зовет.

— Ее тоже здесь нет, — говорит она. — Куда она могла пойти?

Они проверяют остальную часть дома, но когда они начинают спускаться обратно по лестнице, нахмурив брови, я понимаю, что уже знаю ответ на их вопросы.

— Все в порядке, — говорю я им, прежде чем они начинают паниковать, что она где-то отключилась. — Я знаю, где она.

С этими словами я разворачиваюсь и трусцой спускаюсь к своей машине.

— Дай мне знать, когда найдешь ее, — кричит мне вслед отец Зои.

Открывая свой "Камаро" и садясь в него, я оглядываюсь на родителей и решительно киваю, без сомнения зная, что они будут беспокоиться, пока не убедятся, что она в безопасности. Затем, нажимая на газ, я мчусь вниз по улице, отчаянно желая добраться до нее.

Всего через несколько минут я подъезжаю к парку, смотрю в сторону качелей и вижу, что она сидит в лунном свете, ее серебряное платье сверкает от ее изящных движений. Она не делает ни малейшего движения, чтобы оглянуться, но я знаю, что она чувствует мое присутствие.

Быстро отправив сообщение отцу Зои, я сообщаю им, что она у меня, и с этими словами выхожу из машины и направляюсь через парк, мой взгляд задерживается на моей девочке, пока она мягко раскачивается взад-вперед.

Я сажусь прямо перед ней, присаживаюсь на корточки и хватаюсь за цепи по обе стороны от нее, заставляя ее остановиться, когда я смотрю в эти ослепительные зеленые глаза. Она чертовски великолепна, и мое сердце колотится в груди, когда я смотрю на нее.

— Черт,