Когда сталкиваются звезды - Сьюзен Элизабет Филлипс
— Вы неплохо отчистились, Ливия.
Она улыбнулась:
— Что ты здесь делаешь?
— Анри — футбольный фанат. Он пригласил меня сегодня, чтобы развлечь Ти-Бо. — Тупица наконец рискнул взглянуть на Тада. — На ней туфли. Как там с «держи их босыми и беременными», а?
Тад рванулся вперед, но Прима встала у него на пути и проворковала:
— Тише-тише.
Клинт ухмыльнулся. Тад слыл человеком, сохраняющим спокойствие несмотря ни на что, и невооруженным глазом видел, как Тупица гордится тем, что вывел его из себя. Ухмылка Клинта еще раз напомнила Таду, что этот придурок отнюдь не так глуп, как притворяется. Дурак вряд ли смог бы пробиться в стартовые квотербеки команлы НФЛ.
Пейсли тем временем неподвижно застыла в проходе, приоткрыв рот: ее ошеломленный взгляд был устремлен на Клинта. Когда Тад устроился на своем обычном месте в хвосте самолета, он понял, что его снова задвинули на вторые роли, но на сей раз обрадовался этому как никогда. К неудовольствию Пейсли, Прима пристегнулась рядом с Клинтом на диване, заставив ту сесть напротив. Тад почти слышал, как вращаются шестеренки в мозгах Пейсли, когда она пыталась сообразить, как себя повести: в итоге дождалась, пока самолет не взлетел.
— Ничего, если я сделаю пару снимков и отправлю друзьям?
— Конечно, — приободрила Прима.
Тад улыбнулся про себя. Ей не потребуется много времени, чтобы понять, что в объективе айфона Пейсли она нежелательная гостья.
Конечно же, Пейсли уговорила Клинта сделать селфи, но Прима с виду скорее позабавилась, чем обиделась. Клинт встал с дивана. Бедняжка Пейсли не привыкла к отказам от мужчин и не смогла скрыть разочарования, когда он направился к Таду. Пейсли не понимала, что ни одна женщина на планете не может удержать внимание Тупицы, когда ему выпадает шанс поговорить о футболе.
Когда Клинт протиснулся мимо него, Тад даже не потрудился скрыть свое раздражение. Тренировочный лагерь не начнется до июля, и Клинт чертовски хорошо знал, что тогда Тад выложится на все сто. Так с какой стати приставать к нему сейчас? Не то чтобы они могли провести тренировку в самолете.
Странный звук, похожий на стон, пронзил салон. Тад поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Оливия прижала руку ко рту. Она смотрела на газету, которую, должно быть, взяла из свежей стопки в салоне, потом расстегнула ремень безопасности и бросилась к Таду с газетой в руке.
— Взгляните на это!
Он взглянул. Фотографии были на второй странице «Феникс Икзаминер» в разделе «Светская хроника»: одна из официальных фотографий, для которых они с Примой позировали, соседствовала со снимком папарацци, где Тад выносит Приму из бара прошлой ночью.
«Оперная певица и звезда НФЛ
Сладко спелись
Известная меццо-сопрано Оливия Шор и запасной квотербек «Звезд Чикаго» Тад Оуэнс наслаждались прошлой ночью небольшой ПДЧ (публичной демонстрацией чувств — Прим. пер.). Звезда футбола и оперная певица не просто продвигают новую линию часов известной французской часовой компании «Хронометры Маршана». В более раннем интервью в отеле пара уклончиво не выказывала никаких признаков того, что их отношения нечто большее, чем просто деловые, но похоже, что они перешли на более личный уровень».
— Это оскорбительно! — воскликнула Прима.
— Оскорбительно? — Тад вгляделся в снимок. — Ну, малость драматично, вам не кажется? Погодите. Я и забыл. Вы сопрано, поэтому вам положено…
— Мы не пара! Как они могли такое написать?
— Я же вас несу.
Он внимательно изучил фото папарацци. Как обычно, Тад вышел хорошо, но Приму засняли под странным ракурсом, так что ее очень подтянутая попка выглядела крупнее, чем на самом деле.
Прима дернула шелковый шарф на шее, словно тот ее душил.
— Как такое могло получиться?
— Плохой ракурс, вот и все. Выкиньте из головы. — Она недоуменно посмотрела на Тада, и он быстро пошел на попятную. — Признаю, все это странно.
Он вспомнил прошлый вечер. Никто, включая его самого, не знал, что он и Прима окажутся в том баре, так что наверняка заснял случайный прохожий. И все же...
— Проблемы? — присоединился к ним Анри.
Из-за его плеча высовывалась Пейсли. Оливия сунула ему газету.
— Посмотрите на это!
— Putain (Да что б тебя... — фр.)! — Анри подавился концами своего шейного платка. — Простите мою ненормативную лексику, Оливия, Пейсли.
Чувак был слишком старомоден для сорокалетнего.
— Это круто? — Пейсли была таким же экспертом в вокал фрай (гортанное пение в низких регистрах — Прим. пер.), как и в превращении утвердительных предложений в вопросительные. — Много народу увидят. Популярность бренда и все такое.
— Не та слава бренда, к которой мы стремимся. — Анри глубоко вздохнул и пожал плечами. — Ах, ладно. Всякое случается.
— Только не со мной. — Оливия повернулась к Таду. — Это ваша вина. Ни один папарацци не преследовал меня, ни разу за всю мою карьеру. Это из-за вас. Вы и ваше… ваше, — махнула она руками в его сторону, — лицо, и волосы, и ваше тело, и те актриски, с которыми вы встречаетесь…
Прима говорила и говорила. Тад дал ей выговориться, полагая, что рано или поздно она иссякнет, хоть и была сопрано.
Рассчет себя оправдал. Наконец она выдохлась и опустилась на сиденье через проход от Тада.
— Я знаю, что на самом деле это не ваша вина, но… Ничего подобного со мной не случалось.
— Я понимаю, — со всем сочувствием сказал он.
Клинт фыркнул. Оливия повернулась к Анри, показывая всю глубину озабоченности, которой Тад не чувствовал. Его больше расстроило, что имя Примы напечатали в заголовке перед его именем.
— Прошу прощения, Анри, — обратилась она. — Знаю, что это не тот образ, который вам нужен для «Маршан». Ничего подобного больше никогда не повторится.
Анри пожал плечами в истинно галльском жесте, на которые способен только настоящий француз.
— Не стоит огорчаться. Феникс уже позади, а впереди у нас целый день в Лос-Анджелесе, а?
К его чести, Маршан не спросил, чем они занимались прошлым вечером. Вместо этого он дал Пейсли ряд указаний относительно дневного маршрута, но, когда он закончил, та смотрела только на Гаррета. В конце концов Оливия пересела на свое место впереди и надела фиолетовую гарнитуру, которую достала из сумки.
Клинт снова обратил внимание на Тада.
— Итак, вот о чем я думал, Ти-Бо. Когда меня отстранили с растяжением большого пальца. Игра «Гигантов». Третья-четвертая защита. Их защита ждала экрана, и ты перешел на внутренний бег. Как ты узнал, что они ждали экрана? Что тебе подсказало?
Тад сдался перед неизбежным.
— Я читал полузащитника.
— Но что он сделал? Что ты видел?
— Всегда следи за средним полузащитником, идиот.
