Найду тебя зимой - Лариса Акулова
— Даже не думай, озабоченный уб-людок!
Она подскакивает с кровати с такой скоростью, будто постель вдруг обратилась извергающимся лавой вулканом. Судорожно ищет одежду и находит испачканную пижаму на полу: мне пришлось её снять примерно в пять утра во время очередного приступа Нинель. Странно, что она никакого внимания не обращает на собственную голую за-дницу.
— Я ничего не помню, — подтверждает мою догадку Уварова, уже в халате присаживаясь на краешек кровати. — Когда ты приехал?
— После того, как ты позвонила, алкашка. Удивительно, что у тебя ничего не осталось в памяти. Сколько ты выпила?
— Перестала считать на второй. Но, видимо, их было куда больше, — винится она, смотря на ковер. — Похоже, зря я тебя обвинила в том, чего не было. И спасибо, что присмотрел за мной. А то кто знает, чего бы я натворила, знаешь же, как алкоголь на меня действует.
О да, о таком я никогда не забуду. Еще по молодости, когда мы с ней вместе ходили на посиделки с друзьями, алкоголь ей был противопоказан, пот ом у что Нина никогда не чувствовала грани между легким весельем и лютой дичью. Помню, однажды даже в фонтан залезла, потому что ей внезапно стало жарко после трех стаканов вина. «Эх, были же времена», — с сожалением думаю я, тоже поднимаясь с кровати. Какой смысл в ней лежать, если ничего не будет.
— Раз уж я уже здесь, может, расскажешь, что с тобой такого случилось, раз наклюкалась посильнее, чем какой-нибудь бомж в притоне? Даже представить не могу, а у меня ведь богатая фантазия.
Нинель тяжело вздыхает, не намеренная откровенничать. Тогда я решаю надавить на другой факт, который ее точно не оставит равнодушной:
— Если это касается Майи, то нельзя молчать. Что бы у тебя не случилось, девочка пострадать не должна, — я знаю, что Уварова очень любит дочь и рисковать ею не станет. — Почему-то у меня есть ощущение, что твое нечто связано с мужчиной. Это так?
— Ну еще чего не хватало, — кривится Нина, явно недовольная темой, а затем вдруг неожиданно сдается, — да, так. Ты прав. Доволен? Один человек питает странные надежды по отношению ко мне, никак не отстанет. Если честно, уже пугает. А как отделаться от него, я не знаю.
Вот оно что. Интересно, с кем связалась эта странная женщина, раз так страдает теперь? Петр — его имя мне известно, но вот что он за человек, я представления не имею. Однако, знаю совершенно точно: если он так сильно вредит нервам Нины, значит, я должен с ним разобраться, по-мужски.
— Ладно, все это не имеет смысла, — Уварова выходит из комнаты и говорит через плечо, — раз уж ты уже здесь, могу накормить завтраком. Но потом ты уедешь, не хочу, чтобы дочка тебя видела.
Какая доброжелательность. А ведь несколько минут назад чуть ли не в шею меня хотела выгнать, злилась и возмущалась. Но я не в том положении, чтобы отказываться, поэтому вначале захожу в ванную, умываюсь и чищу зубы щеткой, найденной под раковиной в невскрытой упаковке, а затем направляюсь на кухню, откуда уже разносится запах свежесваренного кофе.
Нинель выдворяет меня из квартиры через полчаса, ничуть не смущаясь того, что моя одежда еще не до конца высохла. Приходится мне мерзнуть на холодном ветру во влажном, пока иду до машины. Но, не смотря на все это, настроение у меня отличное, ведь тот факт, что Уварова пустила меня в свою квартиру и отчасти в жизнь, не может не греть душу. Стало быть, и правда не все потеряно, я получил доказательство явное и безоговорочное.
Глава 16
Нина
Интересно, а что будет, если я разочек попробую довериться Федору? Он так рьяно заливает про то, что изменился, почему бы и не поверить в глубокие добрые порывы его души. По сути, я ничего не потеряю: если и правда изменился, то лишь положительные эмоции приобрету, а если нет, то спокойно пошлю его куда подальше уже окончательно.
Я не особо спешу просить Победина о помощи. Для начала решаю, что понаблюдаю за поведением Петра. После того, как я его оставила в кафе, тот удивительным образом не объявляется: не звонит, не пишет и даже у КПП не поджидает, чем раньше постоянно грешил. Меня это настораживает, поэтому я прошу Майю одну никуда не ходить.
Вначале она возмущается до глубины души:
— Ма, я взрослая уже! Ну что ты начинаешь? Как я вообще в глаза подругам посмотрю, если ты меня везде будешь сопровождать⁈
Как и любой подросток, дочке ничего не страшно. Раз она считает себя взрослой, значит, и говорить мне придется с ней соответственно.
— Просто молча делай то, о чем тебя просят. Жить хочешь?
— Что ты такое говоришь? С чего бы мне не захотеть. И что случилось, если ты мне угрожаешь? — Майя принимает оборонительную позицию.
— Это не я угрожаю, а, возможно, Петр, — ну вот, всё карты перед ней раскрываю.
— Дядя Петя? Да быть не может!
Упс, а вот об этом я и позабыла. Иванов же всегда был добр к моей дочери. Всякий раз, видя её, дарил игрушки, а когда пару раз я не могла с ней побыть, водил и в кино, и в цирк, и в театр кукол. Для Майи Петр человек хороший, вот почему она теперь не понимает, почему я ее пугаю. Что ж, придется в объяснениях зайти еще дальше. Она же ВЗРОСЛАЯ.
— Мы с ним расстались.
— Вы разве встречались? — задает девочка логичный вопрос.
— Типа того. Но теперь я приняла решение, что наше с ним общение надо прекратить. Ты знаешь Петра как доброго дядюшку, покупающего тебе все на свете, а вот я — как слегка маниакального человека, который неизвестно на что способен. Посему, милая, очень тебя прошу, только со мной или Олей куда-то ходи, в крайнем случае вызванивай бабушку, у нее как раз сейчас отпуск, — своего брата я специально не упоминаю, потому что тот за пятнадцать лет ни капли не изменился, как был разгильдяем и пофи-гистом, так и остался. Он точно не сможет защитить мою любимую дочку. — Ты меня поняла?
— Да, мам, — недовольно соглашается та.
Вот и договорились. Все-таки я не так часто прошу её о чем-либо.
И только после этого
