Я вылечу тебя - Джиджи Стикс

— Я единственная, кто может исполнить заветное желание Ксеро, — говорит она.

— И что же это за желание?

— Голова его отца на блюде. Он будет так мне благодарен, что забудет о тебе. Он оттрахает меня в крови Дельты.

У меня внутри все переворачивается, но я заставляю себя рассмеяться.

— Скорее, он перережет тебе горло.

Она усмехается.

— В тебе нет ничего особенного. И никогда не было. Чем раньше Ксеро… чем скорее он узнает, что ты всего лишь бледная копия меня, тем скорее поймет, что я ему идеально подхожу.

Прежде чем я успеваю ответить на этот нелепый комментарий, дверь распахивается, и появляется Дельта.

Паника пронзает меня насквозь, и мои мышцы напрягаются. Я не могу набрать в легкие достаточно кислорода. Я даже не могу выдохнуть. Единственная часть моего тела, способная двигаться, — это сердце, которое бьется где-то в районе позвоночника.

Его взгляд скользит по Долли, а затем падает на мои обнаженные ноги. Затем на его до боли знакомом лице появляется холодная улыбка. Я сижу на полу, парализованная травмой и наркотиками, не сводя глаз с его темно-синих глаз, высоких скул и аккуратной бороды. Он так похож на Ксеро в маске, что мне больно на него смотреть.

Дельта в бархатном смокинге идет по кафельному полу ванной. Это роскошное темно-синее платье с черным воротником и двумя застежками-"лягушками" спереди, которые облегают его фигуру. Костюм очень к месту, учитывая, что он — Хью Хефнер из "смерти".

— Как продвигаются приготовления? — спрашивает он, и от его голоса у меня мурашки бегут по коже.

Бросив нервный взгляд на меня, прежде чем повернуться к мужу, Долли поднимает дрожащие пальцы к затылку.

— Она была несговорчивой.

— Она выглядит идеально. — Дельта нависает надо мной, его взгляд темнеет, и он тянется к моему бицепсу.

Время замирает.

Мысленно я возвращаюсь в лечебницу. Я стою на цыпочках, связанные руки высоко подняты над головой. Теплые руки Дельты сжимают мою плоть, и он вонзает в меня лезвие. Боль пронзает кожу, по которой стекает теплая струйка. Затем мои руки и ноги оказываются в смирительной рубашке, и он наваливается на меня всем весом, сдавливая легкие.

Паника парализует меня. Я не могу пошевелиться. Не могу дышать. Ничего не вижу, кроме белого света.

Затем его большая рука ложится мне на плечо, и от выброса адреналина я отползаю назад на ягодицах.

— Нет, — кричу я сорвавшимся голосом. — Уходи!

Мое сердце бьется так сильно, что его удары эхом отдаются в ушах. Я вырываюсь из рук Дельты, а мой разум все еще в тисках травмирующих воспоминаний.

В воспоминании, которое кажется таким реальным, что я до сих пор его чувствую, мужчина прижимает меня к кухонному столу, а его друзья окружают нас, словно стены открытой могилы. В другой раз другой мужчина в черном прижимает мое тело к полу на кухне, и кровь из его горла заливает мое лицо, словно дождь. Все плохое, что когда-либо случалось со мной в жизни, связано с этим монстром.

Дельта отстраняется, хмурясь.

— Ей плохо?

— Может, Локку стоит отвести ее на встречу с инвесторами, — неуверенно говорит Долли.

Я резко поворачиваюсь к ней. Ее лицо бледнеет. Странно, что чудовище из моего детства выглядит таким безобидным по сравнению с этим хищником. Ее лицо больше не выдает насмешливо-торжествующего выражения, оно застыло в стоической маске. Мне не нужна телепатическая связь, чтобы понять, что она не хочет, чтобы я оставалась наедине с Дельтой так скоро после того, как раскрыла свои планы использовать Ксеро, чтобы убить мужа.

— Чепуха. — Дельта протягивает руку и подхватывает меня на руки, его прикосновение вызывает бурю отвращения.

Я ерзаю в его объятиях, мой желудок сжимается, но он притягивает меня ближе к своей груди.

— Полегче, Эми, — шепчет он мне на ухо, и я съеживаюсь от его горячего дыхания. — Будь хорошей девочкой ради папочки Дельты.

Долли идет рядом с ним, следуя за нами в просторную спальню с мебелью из красного дерева и бордовыми шторами. Последние лучи солнечного света проникают через окно, давая мне понять, что я провела целый день в заточении.

Ее дыхание учащается, напоминая мне о том случае, когда она порезала меня этим кухонным ножом. Тогда на ее лице было такое же растерянное выражение, когда другие ученики смотрели на нее как на психопатку.

Дельта останавливается на полпути и кладет руку ей на плечо.

— Оставайся в хозяйской спальне. Инвесторы не должны знать, что вас двое.

Она замирает, ее глаза широко распахнуты от страха, руки сжаты в кулаки.

Дельта направляется к тяжелой двери, ведущей в коридор, выложенный черно-белой плиткой, и мой пульс учащается. Теперь у меня есть шанс сказать что-то — что угодно, — чтобы остановить аукцион.

Я хватаю Дельту за лацкан, и он останавливается.

— Мистер Дельта, — говорю я, чувствуя себя десятилетней девочкой, которая докладывает о выполнении задания. — Долли собирается вас убить.

Он смотрит на меня сверху вниз и ухмыляется.

— Переживаешь за меня, Эми?

У меня перехватывает дыхание, и я сглатываю. Разве Ксеро не говорила мне что-то подобное, когда мы прятались под кроватью Шарлотты? Я отгоняю эту мысль.

— Разве ты не хочешь знать, что она задумала?

От его мрачного смешка у меня волосы на затылке встают дыбом.

— Долли — мое второе величайшее творение, и я прекрасно осведомлен о ее амбициях. Зачем еще мне было устранять ее самых преданных последователей?

У меня отвисает челюсть.

Он смотрит на меня, его глаза блестят.

— Есть вопросы? Есть что обсудить?

К горлу подступает тошнота. Мне не нужно спрашивать о его величайшем творении. Этот бессердечный ублюдок подвергал Ксеро ментальным и психологическим пыткам с семи лет. И если Дельта уже знает о заговоре Долли, то мне нечего предложить ему в обмен на свою жизнь.

Он распахивает тяжелую дубовую дверь и входит в просторную комнату, наполненную звоном бокалов и тихим гулом голосов. Запахи бренди, сигарного дыма и дорогого одеколона смешиваются с вонью коррупции и разложения.

Я смотрю на густые кроны деревьев за стеной из свинцовых окон, а затем на группу мужчин постарше, которые развалились на кожаных диванах и потягивают напитки.

Их болтовня стихает, когда мы