Амнезия. Играя без правил - Сэлли Собер

Четвёртый удар — сильнее. Она вздрагивает, но не вскрикивает. Только дыхание становится прерывистым. На полушариях остаётся лёгкий багровый след.

— Хочешь прекратить это, мышка? Просто скажи это? Попроси. — Даю ей удочку. Ей нужно только лишь попросить. Но тогда она проиграет.

Молчит. Минуту, две, три, и я шлёпаю снова. На этот раз отметина сразу же превращается в синяк. Вид её голой красной задницы возбуждает. Кружит голову.

Ей больно. Я вижу, чувствую, догадываюсь. Ей больно, но в комнате гробовая тишина, а на её лице ни слезинки. Лишь сцепленные зубы и злоба, искрящаяся из глаз.

Делаю последний удар. Хлёсткий, отчаянный, кусачий. Она снова вздрагивает всем телом, даже немного выгибается. Но молчит. Всё ещё, блять, молчит!

Отбрасываю ремень в сторону и провожу рукой по позвоночнику от шеи до ягодиц. Глажу израненные места. Завожусь, словно спортивная машина. Пара секунд, и я уже представляю, как вхожу в эту узкую норку и сжимаю красные ягодицы, заставляя сжимать меня изнутри, продлевая совместное удовольствие.

Ныряю рукой между ягодичек, нахожу горошек клитора, и надавливаю на него указательным пальцем.

— Влас! — Рявкает. — Если ты закончил порку, то мне нужно ложиться спать. — Воинственно. — Здесь начинаются мои границы.

— Сейчас обед. — Комментирую, ухмыляясь.

— Обеденный сон. Тебе какая разница?

Поднимаю руки, позволяя ей выбраться из захвата и слезть с моих колен. Разглядываю её лицо. Ни единой гримасы боли. Ни единой слезинки. Ничего. Пусто. Кристально. Будто её только что и не наказывали ремнём. Словно она ничего не чувствует.

Но она чувствует. Просто не даёт мне победить. Упрямая. Бесконечно упрямая.

— Пошёл вон из моей комнаты. — Тихо, но уверенно.

Давлю недовольную ухмылку и, захватив кожаный ремень, выхожу за дверь, нарочно оставляя её открытой.

Пойдешь ли ты куда-нибудь, мышка? Будешь ли пытаться и дальше со мной воевать? Вспомнишь ли что-то? Какие твои новые секреты?

Минуты тянутся медленно. Слышу, как внутри комнаты раздаются шаги — она ходит из угла в угол, будто загнанный зверь. Затем всё затихает.

Спускаюсь на кухню, повар уже приготовил обед, а от всего, что между нами происходило, я дико проголодался.

— Что будете? Уха из осетра, салат с редисом и молодой зеленью, запечённая телятина с травами.

— Уху и телятину, — бросаю, усаживаясь за стол у окна. — И бокал красного.

Повар кивает, начинает суетиться у плиты. Я же откидываюсь на спинку стула, разглядываю пейзаж за окном: ухоженный сад, дорожки, посыпанные гравием, кусты роз, ещё не распустившихся до конца.

Ставят передо мной тарелку с дымящейся ухой. Аромат рыбы и специй на мгновение отвлекает. Делаю глоток вина — терпкое, выдержанное, как и всё в этом доме.

— Приведите Аделину. — Раздумывать долго не приходится. Я хочу, чтобы она сломалась. И эта идея фикс не может покинуть мою голову. Сломалась хотя бы в этом шаге. Эмоции. Я хочу видеть все её эмоции. — Хочу обедать в компании своей жены.

Минуты ожидания тянутся вечно, наконец Юра заглядывает в кухню.

— Отказалась идти, босс. Сказала, что не голодна. — Мнётся на месте, как подросток. — В Матвея вазой бросила.

Расплываюсь в улыбке. Моя ж ты хорошая...

— Приведите силой. Не захочет есть сама — я покормлю.

Глава 13. Приятного аппетита

Аделина.

Он не увидит моей боли, моей слабости, моих слёз. И пусть сейчас мне тяжело, больно сидеть и душу разрывает на части — глядя ему в лицо я буду улыбаться.

Как только дверь за Власом закрывается, я делаю глубокий вдох — медленный, дрожащий. Опираюсь рукой о стену, чтобы не упасть. Только сейчас позволяю себе ощутить эту жгучую боль в ягодицах, пульсирующую, настойчивую. Но я не издаю ни звука. Никогда. Ни за что.

Прохожу к зеркалу. Взгляд скользит по отражению: бледное лицо, сжатые губы, глаза — тёмные, напряжённые. Поворачиваюсь спиной, разглядываю себя. На коже — красные и синие полосы. Не слишком глубокие, но заметные.

Достаю из шкафа простую хлопковую футболку, надеваю. Ткань слегка касается кожи — и я невольно морщусь, но тут же беру себя в руки. Слабость — роскошь, которую я не могу себе позволить.

Подхожу к окну. Сад внизу выглядит безмятежно: кусты роз, гравийные дорожки, тени от деревьев. Всё такое спокойное, такое… чужое. Как будто этот мир не знает, что где-то рядом, в этих стенах, идёт война. Моя война.

Сажусь на подоконник, подтягиваю колени к груди. Мысли крутятся, как лезвия: Что он задумал? Зачем позвал на ужин? Что будет, если я не приду?

Знаю ответ: он придёт за мной. Он всегда приходит. Влас не отступает. Он — как прилив: накатывает снова и снова, пока не смоет все преграды. Но я — скала. Я не дам себя стереть.

— Вы не захотели спускаться, — моя дверь открывается, и в комнате снова появляются двое его головорезов. — босс велел привезти вас силой.

Замираю на мгновение, но тут же беру себя в руки. Отлично. Значит, игра переходит в открытую фазу.

Медленно поворачиваюсь к ним. Стараюсь, чтобы голос звучал ровно, без дрожи.

— Передайте Власу, что я спущусь сама. Через пять минут.

Первый головорез — коренастый, с тяжёлым взглядом — делает шаг вперёд.

— У нас приказ, — хрипло бросает он. — Взять и доставить. Никаких "через пять минут".

Второй, повыше и поуже в плечах, обходит меня сбоку, отрезая путь к окну. Глупо было бы пытаться выпрыгнуть — второй этаж, не выживу. Или как минимум переломаю ноги. Да и не в побеге сейчас сила.

Улыбаюсь — холодно, почти насмешливо.

— Значит, так, — говорю чётко, глядя прямо в глаза коренастому. — Либо вы даёте мне пять минут привести себя в порядок, либо я кричу так, что сбежится весь дом. И тогда Влас узнает, что вы не смогли справиться с одной девушкой без лишнего шума.

Коренастый хмурится, переглядывается с напарником. Вижу, как в его глазах мелькает сомнение. Правильно. Влас ценит тишину и контроль.

— Две минуты, — наконец цедит мужик.

Киваю.

— Договорились.

Как только они отступают на шаг, делаю быстрый шаг к шкафу. Открываю дверцу, выбирая что взять.

Вынимаю простую чёрную юбку и блузку, бросаю на кровать.

— Можете отвернуться, — бросаю через плечо. — Или предпочитаете смотреть?

Коренастый рычит что-то неразборчивое, но оба всё-таки поворачиваются спиной.

Быстро переодеваюсь, застёгиваю пуговицы. Провожу рукой по волосам, приглаживая пряди. Спокойствие. Уверенность. Ни тени страха.

— Я готова, — говорю громко.

Здоровый кивает напарнику. Тот подходит ближе, явно готовясь взять меня под локоть. Но я отстраняюсь.

— Я пойду сама, — твёрдо произношу. — Ведите.