Изящная ложь - Ана Карана
Милана утверждала, что это только работа. Но я понял, что работа давно перешла в личное. Как минимум, с одной стороны. И я охренеть, как боялся, что своим мудацким поведением дал Милане повод задуматься, чего же стоит теперь наш брак.
— Ой, пардон. Формулировка не та. Чего теперь стоит брак со мной, — заканчиваю пересказ и надавливаю пальцами на веки.
— Да, ты мудозвон, — подытоживает Гордей, мой сокурсник, бывший коллега-пилот и по совместительству лучший друг.
Он припёрся ко мне на следующий день после отъезда Миланы. Сразу, как вернулся из рейса. Принёс две полторашки чешского пива и копчёный жерех.
— Гордый, ты вот нихрена не помогаешь, — мрачно замечаю я и делаю большой глоток.
— Я просто говорю правду, которая тебе не нравится.
— И что мне делать с этой правдой?
— Во-первых, принять к сведению. А во-вторых, — Гордый кивает на мой телефон. — Позвони жене и извинись.
— Ей не до моих извинений. Она работает. И хочется верить, что не над тем, чтобы со мной развестись, — сарказм всё-таки проскальзывает в моём тоне, хотя я честно пытался его сдержать.
Гордый поднимает бровь.
— Одно другому не мешает. Не оставляй женщин на старость, водку на завтра, а торможение на конец полосы, — изрекает он с улыбкой.
— Ну позвоню я, извинюсь. И что дальше? Как это поменяет ситуацию? Она ведь уже улетела, Гордый. Ты бы видел, с каким удовольствием собирала чемодан. Будто из тюрьмы сбегает. Хотя...
— Никаких «хотя», — хмыкает Гордый, кровожадно отрывая своему жереху голову. — Если бы она считала ваш брак тюрьмой — помахала бы тебе ручкой сразу после выписки из больницы. Она же для тебя старается.
— Я понимаю.
— Работу вторую нашла. Моя Олька уже давно бы дала мне пинка под зад, как псине бездомной, если бы я оказался на твоём... Ой, — Гордый запинается, поймав мой колючий взгляд. — Прости, Пожар. Я это так ляпнул. Не подумав.
— А зачем тебе такая Олька? — смещаю фокус разговора от себя. Слушать нравоучения, бьющие по больному, порядком надоело. Я и сам прекрасно справлялся с тем, чтобы себя загнобить.
— Ну-у, — Гордый пожимает плечами. — Мы же так пока. Ничего серьёзного. А Миланка у тебя девчонка мировая. Кстати, что у вас с долгами?
Ага. Сместить фокус хера с два вышло. В такие моменты я люто ненавидел суперспособность друга спросить о том, что меня беспокоит. В своё время он дал нам с женой неплохую сумму с твёрдым «отдавать не нужно». Я оценил. Но Гордый всё равно был в моём списке тех, кому я рассчитывал вернуть долг. Сразу после того, как мы разберёмся с банками.
— Долги есть, — отвечаю невозмутимо, чтобы Гордый по голосу не оценил масштаб проблемы. — Разбираемся потихоньку. Я отправил новый запрос в МалАП*. В вакансии диспетчера они отказали. Может, в вакансии сраного координатора расписаний не откажут.
— Вот суки, — вздыхает Гордый. — С твоим-то опытом да в координаторы...
— Если и здесь пошлют, отправлюсь в Центр занятости. Выбирать особо не приходится, — я тоже вздыхаю, покручивая в пальцах рыбий плавник. — Смотреть, как Милана зашивается, больше нет сил.
Гордый удивлённо округляет глаза.
— Погоди. Ты ей не сказал, что работу ищешь?
— Конечно, нет. Знаешь, какой крик поднимет? «Ты же массаж пропустишь! А как же упражнения? У тебя чёткое расписание, Максим!», — передразниваю жену противным голосом. — Нахер это расписание. Толку не вижу. А так хоть деньги будут. Если, конечно, эти ублюдки посчитают меня пригодным.
— Слуша-ай, — Гордый хмурится, о чём-то задумавшись. — А если нашего полкана дрюкнуть? У него же по-любому связи остались после ментовки. Давай наберём Иваныча? Пусть поспрашивает у своих.
Сергей Иванович, наш начальник, в целом неплохой мужик. И у него я в первую очередь спросил о работе диспетчера, на что получил вежливое «прости, Пожар, мест нет». Чёрт знает, правда их нет, или Иваныч не захотел себе геморроя в моём лице. Уточнять я не стал. А когда заикнулся про контору, так Иваныч вообще выдал «какая тебе контора, туда таких, как ты, не берут». Прозвучало, конечно, стрёмно. Но в общем-то правдиво.
Короче, больше звонить и унижаться я не собирался. Об этом и сообщаю Гордому, на что он выдаёт едкое, но меткое «гондон».
— Как говорил отец, если ты ищешь лоха и не можешь найти, значит, лох — ты сам, — легонько ударяю кружкой по кружке друга. — Проблема во мне, Гордый. Не в МалАПе, не в Иваныче или ещё ком-то. Во мне, понимаешь?
— Это ты так считаешь, — скривился Гордый. — Ты, мать твою, почётный гражданин страны! А эти уроды нарушают твои права.
— Да нахер я не упал этой стране.
Тут в кухню заглядывает Алёна с Ёлкой на руках. Кошка мигом вырывается на пол и с требовательным урчанием вьётся у ноги Гордого, выпрашивая рыбу.
— Максим Андреевич, пора делать укол... — осторожно говорит Алёна, поглядывая на моего друга.
— Алён, иди погуляй, — отмахиваюсь от неё, но девчонка упрямо выпячивает подбородок.
— Вы вчера тоже пропустили укол на три часа. Сегодня никак нельзя.
— Да что ты пристала, как банный лист к заднице. Сказал же...
— Пожар, чего ты выделываешься, — перебивает Гордый и, улыбнувшись, пихает меня локтем. — Слушайся давай милого доктора, а то Миланке пожалуюсь.
— Какой там доктор, — ворчу я, но всё же откладываю рыбу на газету. Смотрю на Алёну. — Зараза она, а не доктор.
Алёна вспыхивает под стать малиновым прядям и быстро ретируется с кухни. А Гордый смеётся:
— Совсем девку зашугал. Кинет тебя, и что делать будешь?
— Вздохну с облегчением.
Залпом допиваю пиво и подъезжаю к раковине, чтобы смыть рыбный дух с рук. Гордый тоже осушает кружку, затем разливает нам ещё по одной, а я направляюсь вслед за Алёной в зал. Та уже вооружилась шприцем и спиртовой салфеткой.
— Максим Андреевич... — начинает Алёна с просительной интонацией, и я сразу чую, что она сейчас скажет то, что мне не понравится. — Сегодня в то сообщество... Ну, о котором я рассказывала вам, помните?
— Алёна, — с нажимом произношу её имя, но девчонке хоть бы что. Тараторит дальше, втыкая мне в плечо иголку:
— К ним приезжает известный спикер, Валентин Тарновский! Представляете? Ну, это тот, у которого онлайн бизнес-школа. Он же тоже параплегик, и проводит мотивационные тренинги для...
— Алёна! — рявкаю я, а она с испугу зажмуривается. — Не пойму, ты прикалываешься? Я же сказал, что...
— Отличная идея! — Гордый, оперевшись плечом на дверной косяк, нагло лыбится. — Я
