Шёпот судьбы - Кэтрин Коулз

Губы Лоусона сжались в жесткую линию.

— Уверен, что не хочешь остаться с нами? Мог бы наслаждаться холодным приемом круглые сутки. Это просто мечта.

Я усмехнулся.

— Думаю, бывали времена, когда мы сами вели себя довольно угрюмо с мамой и папой. Я бы сказал, это нормально.

Брат поморщился.

— Мое наказание за бесцельно потраченную молодость.

Нэш наклонился и прошептал Лоусону на ухо.

— Но оно того стоило.

Лоусон покачал головой, и мы все направились на кухню.

— Твоя расплата еще впереди. Просто подожди, пока не обзаведешься горсткой бунтарей, похожих на тебя.

Голова Нэша дернулась.

— Прикуси язык. В ближайшее время я не собираюсь по этому пути.

Грэй ухмыльнулась.

— Жду не дождусь, когда тебя кто-нибудь захомутает.

— Меня? Никогда. Я слишком практичный.

Дело было не в этом, а в том, что Нэш за всю свою жизнь был увлечен лишь одной девушкой. И когда он не стал за нее бороться, то построил вокруг своего сердца защитные стены до небес.

— Холт! — Мама спешно вышла из кухни и обняла меня. — Как же я рада, что ты дома.

— Спасибо за ужин.

— Я приготовила твое любимое блюдо.

Я снова попытался не вздрогнуть, скрыв реакцию за еще одной фальшивой улыбкой.

— Спасибо, мама.

Она отпустила меня, и я направился к отцу, который сидел на диване, положив ногу на огромную оттоманку. Гипс сняли, но ноге явно еще требовалось лечение.

— Привет, пап. Как себя чувствуешь?

Отец поджал губы, и морщины на его лице углубились.

— Не стоило приезжать из-за меня. Я же сказал тебе, что со мной все в порядке.

Я в недоумении вскинул брови. Точно, ворчливый.

— Я подумал, что пришло время нанести визит, который продлится дольше, чем несколько дней.

Папа с прищуром посмотрел на меня.

— С чего бы это? Раньше тебя это, черт возьми, никогда не волновало.

— Натан, — ахнула мама.

Я поднял руку.

— Все нормально.

— Нет, не нормально, — возразила Грэй, глядя на отца.

— Грэй права, — вмешался Нэш. — Не круто, старик.

Папа спустил ногу с оттоманки и встал, чтобы, прихрамывая, направиться к обеденному столу.

— Я просто сказал так, как есть. Я не собираюсь отбивать пятки, готовя пир для блудного сына, зная, что завтра он, скорее всего, уедет.

Грэй сжала мою руку.

— Он это не серьезно. Ему больно, и он устроил себе вечеринку жалости.

— Он говорит серьезно, — сказал я тихо.

Как же я допустил, чтобы все стало так плохо.

Глава 4

РЭН

Я сидела в своем грузовике, глядя на ресторан. Мой взгляд проследил до надписи на вывеске: «Уорф». Мне нужно было войти. Я уже опаздывала на пять минут. Если протяну до десяти, точно попаду в категорию грубиянок. Это было не про меня.

Но когда я соглашалась поужинать с агентом по недвижимости, приехавшим сюда в отпуск из Сиэтла, я не знала, что сегодня будет. От этой мысли во мне вспыхнул гнев. Он не получит от меня этого.

Достаточно плохо уже то, что я сравнивала каждого парня, с которым когда-либо ходила на свидание, с Холтом. Мысленный подсчет очков всегда оставлял новичка в проигрыше. А теперь Холт вторгался еще и в мое личное пространство?

Я думала, у нас негласное соглашение. Он не появлялся в городе, а я не звонила ему пьяная, умоляя объяснить, почему он уехал. По крайней мере, таким это соглашение было в моем сознании. А теперь все полетело к черту.

— Похоже, ты смотришь туда очень пристально.

Я вздрогнула, мысленно направляя в свой адрес миллион проклятий, когда Крис подошел к моему открытому окну. Я не позволяла людям подкрадываться ко мне. Всегда следила за окружением.

— Привет.

— Ты в порядке?

Я глубоко вздохнула.

— Хочешь пойти на свидание вместо меня?

Он издал низкий, знакомый смешок, который я слышала миллион раз. Сначала этот смех убивал. Он звучал неправильно, потому что я привыкла слышать его вместе со смехом Холта. Но Крис и Джуд оставались рядом, не позволяя мне оттолкнуть их.

Именно им я звонила, когда не могла устранить течь под раковиной. Или когда мне требовалось передвинуть мебель, с которой мне не удавалось справиться одной. Они регулярно справлялись обо мне и следили за тем, чтобы я всегда знала, что найду в их лице помощь.

Крис покачал головой.

— Кто бы тебя там ни ждал, полагаю, при моем появлении он, вероятно, чертовски расстроится.

Я откинулась на спинку сиденья, все еще глядя на ресторан, будто могла заставить его исчезнуть.

— Он вернулся.

Крис насторожился. Я почувствовала перемену в воздухе, когда его мышцы напряглись, и ему потребовалось мгновение, чтобы ответить.

— Я знаю.

Тогда я посмотрела на него, изучая, как напряжение отразилось на лице Криса.

— Ты его видел?

Он кивнул.

— Наткнулся на него возле гостиницы. Видимо, он остановится там.

Мой желудок скрутило как полотенце, из которого выжимали воду. Слишком близко. Я была уверена, что он остановится у Лоусона или Нэша. Может, в хижине. Но меньше чем в квартале от того места, где я работала каждый день? Это походило на пощечину.

— Ты в порядке?

— Нет, — честно ответила я. — А ты?

Я была не единственной, кого Холт оставил среди обломков. Крис, Джуд, Хартли. Кто знал, кого еще? Мы все пострадали от его отъезда. Хуже того, после стрельбы он торчал у моей больничной койки. Держал меня за руку, когда я снова набиралась сил, чтобы научиться заново двигаться. Будто помогал восстановиться только для того, чтобы нанести смертельный удар.

Мускул на челюсти Криса дернулся.

— Он козёл.

Мои губы дрогнули в ухмылке.

— Это точно.

— До сих пор не могу забыть, что он кинул нас всех, будто мы — никто.

Никто. Слово срикошетило в мое тело, как та чертова пуля.

— Но я также знаю, что произошедшее здорово снесло ему крышу. Вот почему он принимал глупые решения, причиняя боль стольким людям — людям, которые этого не заслуживали.

Я сглотнула, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Словно пламя, разожженное пулей в моей груди, так и не погасло полностью. Оно снова вспыхнуло без предупреждения, чтобы поставить меня на колени.

Не то чтобы я считала, что Холт действовал по злому умыслу. Я слишком хорошо его знала, чтобы думать такое. Дело было в том, что нашей любви оказалось недостаточно. Я всегда считала ее той силой, которая способна сдвинуть горы. Но, в конце концов, он смог уйти, не оставив после себя ничего, кроме письма, подсунутого под мою