Развод. Право на месть - Аля Миронова
— Кто? — слетел с губ вопрос, и лишь озвучив его, вдруг осознала: Эдик, разумеется. — Но… как⁈
Иосиф Вольфгангович тяжело вздохнул прежде, чем продолжить.
— Вася тогда болел, Людочка, но врачи давали хороший прогноз. В тот день и появился твой муженек. И не один. А с дочерью самого Власова, — с тоской погрузился в воспоминания папин друг. — Сукач, чтоб его, такого твоему отцу наплел! Ни у кого бы сердце не выдержало! Но Котиковы легко никогда не сдавались.
До боли прикусила собственную губу в надежде ощутить кровь, только это оказалось не так уж и просто. Мое тело нуждалось во встряске. Поэтому с силой сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Это помогало погасить острое желание вломиться в собственный дом и убить одного мерзкого урода.
— Василий не хотел переписывать завещание, — после недолгой паузы продолжил Стельмах. — Вот только Кристина Романовна заверила, что если не сделать все, как она скажет, то Роман Денисович сотрет с лица земли не только бизнес Котиковых, но и весь род подчистую.
Крамольную мысль о том, что Демонисович действительно мог быть замешан, я гнала от себя поганой метлой. Интересно, а ради денег всерьез навредить собственным детям Сукач способен?
— А еще твой муж размахивал какими — то бумажками, якобы ты на учете состоишь…
— На каком еще учете⁈ — перебила мужчину, гневно вспыхнув. Это уже вообще за гранью!
Меня вдруг словно метиоритом огрело по самое не хочу: Эдик же покупал мне какие — то БАДы! Кормил ими буквально с руки, дабы любимая жена не рухнула рядом с болеющим папенькой. Гнида! Мразь! Подонок!
— В психиатрической клинике, — виновато продолжил дядя Ося, подтвердив мои догадки. И ни у кого бы и сомнений не возникло, ведь выглядела я в тот период и впрямь крайне пришибленной, вероятно, «витаминки» хорошо действовали. — Эдик угрожал, что если все не сделать так, как он требовал, то ты до конца жизни будешь овощевать в «санатории».
Урод! Он ведь и врача домой приводил, якобы диетолога, хотел, чтобы я вес набрала, а то исхудала вся… Теперь пазлик складывался в четкую картину «Приплыли».
— Тварь! — процедила сквозь зубы.
— Согласен, — прозвучал за спиной недовольный тон, отчего я едва не подпрыгнула от неожиданности.
— Людочка, а кто есть этот тип? — удивленно приподнял брови Стельмах. Он что Власова не узнал?
Обернулась на союзника и обомлела: Роман действительно выглядел неприметно. Почему — то, взявшаяся неведомо откуда черная кепка и темные очки словно стерли личность Демонисовича и нарисовали какого — то Ромула — крепыша — гопотыша.
Невольно фыркнула, растянув губы в улыбке. Почему — то ощутив присутствие Всевласова мне стало даже капельку легче. И уверенность в том, что ни одна падла не останется безнаказанной, росла внутри с каждой секундой, проведенной рядом с этим черноволосым мужчиной.
— Иосиф Вольфгангович, познакомьтесь, — обернулась к другу отца, предварительно взяв союзника под руку, — это Роман Денисович Власов. Тот самый, — добавила заговорщически.
Дядя Ося выпятил грудь вперед, спешно оправился и уверенно протянул свою ладонь для рукопожатия.
— И много вы успели подслушать? — нарочито сурово вопросил Стельмах.
— Решительно все, — ответил на приветствие Власов.
Дальнейший конфиденциальный разговор проходил уже под горячие напитки. Хотя, лично мне, требовалось что — нибудь покрепче чая. Чем больше рассказывал друг отца, тем хуже казалась ситуация. Радовало в ней лишь одно: Власов не выглядел озадаченным. Наоборот, его это скорее забавляло.
Значит, не все потеряно. Значит, месть будет страшной. И, значит, Сукач, копай себе укрытие два на метр и еще на полтора в глубину. Потому что нет такого слова, которое можно было бы сопоставить с тем, что ждет моего будущего бывшего муженька.
Глава 21
Три танкиста тяпнули по триста
И решили завалить экономиста.
Глубоко в наши планы Стельмаха посвящать не стали. На всякий случай. Ради здравия и благополучия последнего. К тому же, дядя Ося больше не работал на Сукача. Тем не менее, Иосиф Вольфгангович был готов сделать все и даже чуточку больше, чем мог, дабы помочь мне вернуть не только свое имущество, но и доброе имя.
Вечером, по возвращении в дом Власова, Демонисович предложил после ужина поговорить в его кабинете. Пожалуй, аудиенция при новых вводных лишней мне не казалась. И хотя сытная трапеза в спокойной обстановке склоняла меня скорее ко сну, нежели к лицезрению фэйса Всевласова, я решила не дразнить будущего, пусть и фиктивного, мужа.
Наспех ополоснувшись, быстро привела себя в порядок: темно — синяя принтованная шелковая пижама, состоящая из жакета и брюк, волосы, подсушенные и уложенные в легком беспорядке, и ночной крем, дабы скрыть следы усталости.
Пошла по привычке босиком, игнорируя хозяйские тапочки.
«Тук — тук, войдите, присаживайся, разговор будет долгим», — это сокращенный вариант приветственных церемоний, который мы прошли, в общем — то, даже без слов, одними лишь переглядками.
— Во — первых, Мила Васильевна, разреши поздравить тебя с разводом, — едва заметно улыбнулся Роман Денисович. — И по сему случаю, вот.
Развод? Уже? Так быстро⁈ Словно в подтверждение слов, брюнет опустил передо мной официальный бланк с гербовой печатью за сегодняшней датой. «Свидетельство о расторжении брака» — гласил документ.
Несмотря на весь тот поток дерьма, что на меня вылился за эти двое суток, миллион открытий о Сукаче, эмоции я все равно испытывала противоречивые. От облегчения до тоски. И вовсе не о бывшем, ныне, муже. Скорее — о потерянном времени.
У меня ведь буквально украли жизнь. Двадцать пять с лишним лет! Вникуда. Можно было бы сказать, что самое ценное — дети, но увы. И здесь предатели. Дочь подсуетилась около мажористой подстилки папеньки. А сын… Тот всегда был на побегушках у сестры. Наверняка и он знал. А я еще, дура, радовалась тому, какие у меня ребятишки дружные, всегда заодно.
— Ты чего приуныла, невестушка? — прервал мои тягостные мысли Власов. — Еще попляшем на твоем двухсотом.
Даже предвкушение мести уже не вселяло тот позитивный настрой, коим меня оферомонили флюиды Демонисовича.
— Гостей на завтра я уже пригласил, — снова попытался разговорить меня брюнет. — Будет у нас с тобой званый ужин. Так что с утреца к тебе приедет стилист со своей свитой наводить марафет. Ты ведь звезда вечера.
— С чего вдруг? — отозвалась без энтузиазма.
— Так свадьбе же у нас! — воодушевленно произнес Власов. — Я и фотографа пригласил, из своих, разумеется, чтобы запечатлеть рожу Эдика! Если захочешь, сделаем из фотографии мишень, повесишь в своей комнате.
На мгновение представила
