Даже не сомневайся - Юлия Резник

— Выйдешь за меня?

Я ничего не отвечаю. Просто сижу, уставившись на кольцо, будто боюсь взмахом ресниц смести ту реальность, в которой это стало возможно. Тонкий голос внутри меня кричит: «Да! Да, конечно, да!» — но горло сжимается. А слёзы предательски жгут глаза — вслух не произнести ни слова.

Медленно протягиваю дрожащую руку:

— Ты же не шутишь, да?

— Я слишком тебя люблю, чтобы шутить на такие темы.

Так и не дождавшись ответа, Адиль надевает кольцо мне на палец. Садится оно идеально.

— Подходит, — шепчу я

— Как и ты мне, — отвечает он. И снова берет мою ладонь, и снова сжимает — точно так же, как в самом начале. Меня окатывает волной счастья, такой мощной, что подкашиваются колени.

Кольцо на пальце сверкает. Сижу, ошарашенная, и не могу отвести от него глаз. Хочется засмеяться, заплакать, выбежать из машины и закричать всему миру: «Он выбрал меня! Меня!». И в то же время хочется спрятаться в его руках, уткнуться лбом в плечо и остаться так навсегда. Потому что ни одно слово, ни одно «да» не сможет передать той жгучей, невыносимой, неуклюжей, почти детской радости, распирающей мою грудь. Ресницы дрожат. Щеки пылают. В висках стучит. Я смотрю на Адиля, и в его глазах отражается весь мой восторг.

Глава 6

Алла

На парковке перед универом не протолкнуться, но я каким-то чудом нахожу место. Замираю на мгновение и, сделав глубокий вдох, бросаю машину в едва заметном кармане у обочины.

Выйдя, первым делом прикладываю к уху телефон.

— Ну чего ты трезвонишь?! Я же на лекции! — возмущается Стас. Все так, но извиняться за беспокойство мне даже в голову не приходит. Дементьев знает, что я не стану ему наяривать без особой на то причины, я же не его мама…

— Освободился? — сиплю я вместо этого. — Спустись вниз.

— Ты здесь, что ли? — удивляется муж.

— Здесь-здесь.

— А что случилось? — напрягается.

— Спустишься — поговорим.

Давление в груди нарастает, а ноги будто увязают в асфальте. Останавливаюсь на пару секунд, с жадностью втягивая в легкие дым, который чуть в стороне от крыльца стоит коромыслом. Кто только придумал, что курить нынче немодно? Вон сколько народу в курилке. Давлю возникшее было желание и себе стрельнуть сигаретку. Дементьев явно не придет в восторг, застав меня курящей в компании его же студентов. Субординация, вред для здоровья и все такое… Но как же хочется!

Тряхнув отсыревшими и потерявшими объем волосами, иду дальше. Вслед мне летят заинтересованные взгляды парней. Но если еще пару часов назад их интерес доставил бы мне удовольствие, то сейчас я просто отмечаю его краем сознания и абсолютно бесстрастно продолжаю свой путь.

С Дементьевым встречаюсь в просторном холле. Не заметить его тощую долговязую фигуру сложно. Убедившись, что и он меня увидел, чуть перевожу дух. Теперь точно все будет хорошо. Вместе мы что-нибудь придумаем.

В порыве чувств встаю на носочки и касаюсь его губ своими.

— Алл, ну ты чего? Смотрят же! — уворачивается Стас, виновато оглядываясь. Закатываю глаза. Я же не взасос его засосала на глазах у детишек! Какого черта?! Неужели так трудно дать мне хоть видимость чувств?

— Что случилось-то? — спокойно спрашивает он, утаскивая меня за руку подальше от чужих глаз.

— Ко мне в магазин приезжал Адиль.

— И что?

— Он выбирал обручальное кольцо.

— Ясно.

— Что тебе ясно, Дементьев?! Обручальное кольцо он собирается подарить нашей дочери! — воплю я. Стас морщится:

— А орать чего, Алл?

Я машинально облизываю губы, готовясь высказать мужу все, что думаю насчет его непробиваемой реакции, но так и не произношу ни слова, захлебнувшись собственным возмущением.

— Ты серьезно вообще?!

— Он ее замуж зовет, а не предлагает какое-то непотребство. Ты сама себе противоречишь, Алла.

— Это в чем же?! — сощуриваюсь я.

— Еще недавно ты боялась, что он ее поматросит и бросит. Какие страхи тебя одолевают теперь? — говорит он, нервно перекатывая между тонких изящных пальцев ручку. Я не могу оторвать взгляда от его рук. В них — привычная уверенность, размеренность, почти аристократическая выдержка. И это бесит.

— Господи, Стас! Ей всего девятнадцать…

— В твои девятнадцать у нас уже родилась дочь.

— Это другое! — ахаю я.

— Почему?

— Потому что! — рявкаю, задетая тем, что он выставляет меня какой-то истеричкой, ей богу, тогда как он — само спокойствие. Казалось бы — какого черта?! Я уже привыкла, что в нашей семье роль злого полицейского отведена мне, но конкретно в этой ситуации мне совершенно не хочется быть той Бабой-ягой, которая всегда против. Надоело!

— Наверное, это очень удобно, да?

— Что именно?

— Быть всегда хорошеньким в глазах дочери. Это же я у вас мегера… Мне все не так.

— Ну что ты начинаешь, Алл? Разве в этом дело?

— Нет? А в чем? Тебе что, реально плевать?!

— Какая чушь! Миланка — моя единственная дочь. Я желаю ей исключительно счастья.

Стас разводит руками. И снова я открываю рот. И снова не произношу ни звука. Из меня будто воздух выкачали. Уже и самой начинает казаться, что я развела панику на пустом месте. Но ведь это неправда! Ничего себе — на пустом!

— Он ее увезет, Стас, — устало вздыхаю я.

— Куда?

— В Нью-Йорк! Адиль там живет, если ты помнишь.

В мой голос просачивается издевка. Стас хмурится, давая понять, что это от него не укрылось.

— Ты просто не можешь отпустить дочь от своей юбки. А куда — дело третье.

— А ты, значит, можешь?

— Рано или поздно это придется сделать, — Стас философски пожимает плечами и бросает взгляд на часы. — У меня еще одна пара, а потом я весь твой. Поговорим дома, ладно?

— Обязательно, если я вернусь до того, как ты уснешь, — язвлю я.

— Вернись пораньше. Сколько можно работать?

Смотрю на мужа, сцепив зубы, потому что если что-то скажу сейчас, потом обязательно пожалею. Но внутри все бурлит от возмущения. Пораньше, блин, говорит. Как будто мне самой нравится работать нон-стопом, как будто я от этого совершенно не устаю.

— Ясно…

— Алл…

— Что? — цежу сквозь стиснутые зубы.

— Ну, правда, малыш, отдохни, а? Ты совсем уж себя загнала.

— Я бы с радостью. Но если помнишь, у нас стройка за городом. Хочешь знать, в какую цену мне обошелся один только мрамор в ванную?

— Алл, мрамор хотела ты. Не я. — Скулы Стаса розовеют, выдавая досаду. — Еще какие-то претензии? Или я все-таки могу вернуться к работе?

Я смотрю на него и понимаю, что сейчас нет смысла