Уравнение трёх тел - Анна Есина
— Почему в личном деле об этом ни слова? — поддержал он мой настрой игривым рычанием. — Я бы не маялся два дня, придумывая подкат, а сразу приволок пачку презервативов со словами: «Ксюх, научи плохому».
Отлипла от его ароматной кожи, посмотрела в глаза. И десять минут не понадобились. Мы просто соприкоснулись губами, почему-то очутились на полу, нашли ещё один пакетик, и я потерялась в эмоциях.
Глава 5
Артур
Караулю её у подъезда с семи утра. Адрес выяснил накануне, попросту влез в компьютер крикливой администраторши и скачал файл с личными данными сотрудников. Улицу и дом запомнил, номер телефона добавил себе в контакты под давно забытым прозвищем «Буян». Так её звали все пацаны во дворе за энергичный характер и неуёмную страсть к приключениям. Это если вдаваться в глубинный смысл, а по-простому Ксюха могла так огреть, чем под руку попадётся, что собирать себя приходилось по частям. Однажды швырнула в моего одноклассника куском асфальта и таки не промазала, он потом всем на перемене показывал синяк на левой лопатке диаметром в пять сантиметров.
Она появляется из подъезда ближе к половине восьмого. Вываливается со смехом из-за двери, и всё во мне выстраивается по струнке смирно, чтобы в следующий миг развалиться на части. Следом за Ксюхой во двор выходит Диман. Ловит её на последней ступеньке, перехватывает под животом и тащит на себя. Она хохочет, сучит в воздухе ногами, умудряется вывернуться, и парочка слипается в поцелуе.
Не могу понять, как на меня действует это зрелище. То, что рушит планы — однозначно. Но почему нервы трещат как высоковольтные провода и кулаки зудят от желания расквасить ушлую кобелиную рожу? Кто она мне по сути? Не любовница, даже не подруга, знакомой и то назвать можно с натяжкой. А ревность душит аж до пляшущих чёрных точек перед глазами.
Диман взваливает Ксюху на плечо и на полусогнутых топает к прокатному кроссоверу, который стоит всего в паре машин от моей арендованной тачки. Сползаю по сиденью ниже. Палево устраивать ни к чему. Объяснять свои поступки не намерен, а в гуманизм и стремление облагодетельствовать рядовую сотрудницу компании никто не поверит — это на меня не похоже.
Поцелуй продолжается в салоне. Отчётливо вижу, как Ксюха перебирается на водительское сиденье, давит задницей на клаксон, и двор оглашает громкое бибиканье.
Это мой сигнал стартануть с места, который исполняю. К заправке подъезжаю в ожидаемо дурном настроении.
— Артур Юрьевич, — с порога набрасывается на меня старший менеджер, имени которой не помню. Все за спиной зовут её Пэмээской. — У нас вторая колонка сбоит. Бесконтактные платежи через приложение «Заправки» не проходят.
— Моё какое дело? — рычу на глуповатую бабу. — Есть отдел технической поддержки, туда и звони.
Та замолкает себе на удачу. Прохожу в кабинет, заваливаюсь в кресло, нахожу на ноутбуке программу с оконцами камер видеонаблюдения и вывожу на весь экран торговый зал.
Ксюха появляется с пятнадцатиминутным опозданием. Дерзит Пэмээске, кривится от оглушительного крика разъярённой начальницы — звука нет, но вопли коротконогой стервы слышны и в моём кабинете. Опоздавшая кассирша скрывается за служебной дверью. Переодевается в подсобке без камер (надо срочно исправить ситуацию, почему не ведётся съёмка в столь стратегически важном помещении?) и выходит в зал с сияющей улыбкой на лице.
Увеличиваю изображение на максимум, пробую отцентровать так, чтобы в кадре оказалось её лицо. Картинка получается слишком размытой.
В угоду себе любимому решаюсь на очередной тупизм и по телефону вызываю к себе Пэмээску. Имени вспомнить не могу, так что бросаю короткое: «Зайдите ко мне», и вижу на экране, как выдыхают обе кассирши, когда бабёнка уходит.
Царапается в дверь и с моего позволения заходит.
— У вас сегодня кто-то опоздал? — наседаю.
— Д... да, Мельникова припозднилась, — неуверенно заявляет скандалистка. — У неё ребёнок заболел, пришлось везти к бабушке, а это крюк, сами понимаете. Да ещё служебный автомобиль сломался. Такси я девочкам запрещаю брать, к чему нам неоправданные траты...
Отключаюсь от заунывной болтовни. У Ксюхи всё-таки есть ребёнок? То, что он совершенно здоров, как и его мамаша, сомнений не вызывало. Я лично видел причину опоздания и знаю, что никакие виражи по городу кассиршу не задерживали.
— Позовите её, — вклиниваюсь в поток оправданий.
— Артур Юрьевич, не сердитесь. С Мельниковой такое нечасто, точнее вообще впервые. Она у меня все пять лет на хорошем счету, ни одного больничного, безукоризненное выполнение обязанностей...
Надо же, сотрудникам мозг выедает десертной ложечкой, а в случае чего готова выгораживать их до последнего.
— Не люблю повторяться. Зовите, — мысленно потираю руки, в которых хочу смять эту нарушительницу трудового распорядка.
Пэмээска понуро идёт к двери. Через пару минут в кабинет без стука вваливается Ксенька. Глаза прищуренные, губы в узенькую полосочку собрала — готова дать отпор.
— Артур... Юрьевич, вам чего своим объектом капитального строительства не занимается? — налетает с ходу, и меня пробивает на смех. Маленькая воительница.
— Сядь.
— Постою.
Тьфу, капризная женщина. Я ж тоже так умею.
Выхожу из-за стола и застываю в паре шагов от соблазна. Разглядываю с неприличным вниманием. Тёмные круги под глазами, нервная улыбка, гневный румянец на щеках, но цепляет вовсе не это. Припухшие искусанные губы и алый след засоса на шее. Меня пробирает до мурашек от понимания взаимосвязи между помятым внешним видом и очевидными следами чужой страсти на её теле.
— Откуда я тебя знаю? — выпаливает вопрос, краснея пуще прежнего под моим пристальным взглядом.
— Понятия не имею, — лгу напропалую и делаю почти незаметный шаг вперёд. — Почему опоздала?
— Трубу в ванной прорвало, — брешет уверенно. — Сантехника ждала. Боялась, что соседей затопит.
— Могла предупредить менеджера.
— Забыла! Растерялась! Вылетело вон из головы! — она отчаянно отбивается. Глаза мечутся по сторонам. Нервно сглатывает. Она замечает очередной мой шаг и трусливо отступает назад, вскидывая подбородок. — Что тебе от меня нужно?
— Честно ответить? — пялюсь на её истерзанную нижнюю губу с глубокими алыми морщинками и теряюсь в фантазиях.
Только теперь замечаю, что она не накрашена. Оттого взгляд мягче и губы сочнее, а кожа так и осталась матовой, нежной на вид.
— Спасибо, не надо, — улавливает общую картину моих мыслей и продолжает пятиться к двери. — Я замужем, между прочим.
Последний выпад — чисто юморина. Будто мне есть дело до штампов в паспорте.
Бесноватые черти на плече нашёптывают ломануться вперёд и вдавить трусиху в дверь своим телом. Зализать засос у неё на шее, добавить ещё парочку для симметрии, чтобы таскала
