Моя любимая ошибка - Элизабет О’Роарк

Элизабет О'Роарк

Моя любимая ошибка

Информация

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Автор:Элизабет О'Роарк

Название: «Моя любимая ошибка»

Перевод: Julia Ju

Редактура: Алёна

Вычитка: Ленчик Кулажко

Обложка: Ленчик Кулажко

Переведено для группы ВК: https://vk.com/stagedive

Переведено для канала в ТГ: https://t.me/stagediveplanetofbooks

18+

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

Кит

МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ КИЛИМАНДЖАРО

Когда я доберусь до врат ада, там будет одно знакомое лицо.

Миллер Уэст.

Он, по-прежнему, будет неприлично красив, независимо от того, сколько ему лет, и, насколько некомфортной будет для него температура. На его лице появится все та же язвительная улыбка, из-за которой я буду готова вмазать ему, чтобы стереть ее.

— Маленькая принцесса Кит, — скажет он, как будто я все еще раздражающая младшая сестра его девушки, а не вполне взрослый человек, — Удивительно встретить тебя здесь.

Именно это он только что сказал мне в международном аэропорту Килиманджаро, в последнем месте, где я ожидала его увидеть.

Естественно, на нем идеально сшитый костюм и он выглядит на миллион долларов, а я выгляжу как женщина, которая только что совершила перелет длительностью девятнадцать часов, что я и сделала и, едва выжила после этого.

По крайней мере, я вписываюсь в обстановку. Он единственный человек в радиусе двухсот ярдов, который одет не для сафари или девятнадцатичасового перелета.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спрашиваю я с любезностью и добродушием, которых он мог ожидать от меня задолго до того, как разбил сердце моей милой сестры.

Он обводит море людей вокруг нас широко раскрытыми глазами, как будто видит их впервые.

— Прости, этот аэропорт принадлежит тебе? Он частный? Я не знал.

Он все тот же самодовольный засранец, каким был в двадцать два года, когда впервые вошел в наш дом в своем дурацком пуловере Vineyard Vines и брюках цвета хаки, самоуверенный до невозможности.

Мне тогда было семнадцать, я возненавидела его с первого взгляда. Я ненавидела его сильнее, чем когда-либо ненавидела своих злейших школьных врагов или отца-неудачника Марен. Я ненавидела его так же сильно, как Джейкоба, моего бывшего отчима или большинство бывших моей матери, что было немного несправедливо, поскольку я не видела, чтобы Миллер бил женщину или назвал ее тупой шлюхой за обеденным столом.

Я не могла до конца объяснить степень своей ненависти даже самой себе. Но, теперь, она начинает обретать смысл. Он такой же язвительный, как и раньше, спустя десятилетие после того, как покинул наш дом в Хэмптоне и бросил мою сестру по смс спустя несколько часов. Марен плакала целый год после этого. Не знаю, зачем я вообще с ним разговариваю.

— Забудь, что я спросила, — говорю я с раздраженным вздохом и поворачиваюсь к месту получения багажа. — Я рада, что ты здесь. Оставайся навсегда. Погода прекрасная, а доллар растет. И да, ты прекрасно вписываешься в обстановку в этом костюме.

— В отличие от тебя, блондиночка? — спрашивает он, протягивает руку и легко дергает меня за хвост. — Ты же не думаешь, что обманешь кого-нибудь этим лжеповседневным нарядом? Одни только кроссовки, наверное, стоят штуку баксов.

— Тратишь много времени на покупку женской одежды? — спрашиваю я, ускоряя шаг. — Я не удивлена.

В моей голове это прозвучало, скорее, как оскорбление. Я хотела намекнуть, что он придурок. Но прозвучало это, как реплика трансофоба. Миллер всегда так поступал — вытаскивал из меня мою плохую сторону и, каким-то образом, делал ее еще хуже.

Он, по-прежнему, невозмутим и непринужденно шагает рядом со мной, а я иду так быстро, как только могу, чтобы оторваться от него, и невероятно запыхалась. Это не сулит ничего хорошего для моего восхождения на Килиманджаро на следующей неделе.

— У меня есть две сестры, если ты помнишь, — говорит он.

— Не помню, потому что стараюсь как можно меньше слышать о тебе. — Я бросаю взгляд на часы, словно тороплюсь, и направляюсь в туалет. — Что ж, я была рада видеть тебя, Миллер, то есть, я имею в виду, что это не так, но у меня есть дела.

— Удачи, Котенок, — мягко говорит он. В его голосе есть сожаление, отчего мне хочется оглянуться на него, но я отказываюсь это делать.

Мудрость приходит со временем. Возможно, он наконец понял, что Марен была его потерянной любовью1. Конечно, с тех пор как они расстались много лет назад, он встречался с разными женщинами, такими же глянцевыми, идеальными и длинноногими, как моя сестра, но ни одна из них не могла быть такой же замечательной.

Поэтому, я надеюсь, что он скучает по ней. Надеюсь, он будет скучать по ней каждый гребаный день до конца своей жизни, так же, как, подозреваю, она все еще скучает по нему. И я очень надеюсь, что это последний раз, когда я думаю о Миллере Уэсте, потому что эта поездка сама по себе достаточно отстойная.

Я захожу в туалет и сразу же направляюсь к раковине, ополаскиваю лицо водой и изучаю свое изможденное отражение, снова раздражаясь из-за того, что отец заставляет меня это делать.

Обручи, через которые я прыгаю в смутной надежде однажды возглавить «Fischer-Harris Media», никогда не закончатся — я работала в отделе корреспонденции, администратором, в отделе рекламы, в отделе маркетинга, — но в этом был смысл: это отделы, которые я когда-нибудь буду курировать или часть той работы, которую я в конечном итоге возьму на себя. Однако, восхождение на гору входит в должностные обязанности очень ограниченного круга лиц — и уж точно не в обязанности моего отца, и, если ему действительно нужна была эта статья, то Килиманджаро — это то, о чем мечтает каждый автор «Wanderlust».

Кроме того, время выбрано более чем подозрительное.

— Значит, ты отсылаешь меня, потому что знаешь, что Блейк собирается сделать мне предложение, — обвинила я. — Как удобно.

Он, конечно, усмехнулся. Он всегда усмехается при упоминании Блейка.

— И ты так глубоко, до безумия влюблена в него, что согласилась? — съязвил он.

Меня раздражало