Жестокие сердца - Ева Эшвуд
Они с Пристом оба смотрят на человека за столом, и, наконец, тот кивает.
– Хорошо. Мы знаем банду «Энигма» по одному делу, которое вели с ними в прошлом году. Их лидер – Джона Кент. Их территория находится в восточной части города. – Он называет нам перекресток, а также название тату-салона, который, по-видимому, служит им законным прикрытием и базой для операций. – Джона – высокий, волосы темные, глазищи странно бледные.
Я вздыхаю с облегчением, меня переполняет благодарность. По-прежнему нет гарантий, что Джона нам поможет, но, по крайней мере, мы сможем спросить его лично.
– Спасибо, – говорит Рэнсом. – Вы очень помогли.
Мы поворачиваемся, чтобы уйти, но голос Гейджа останавливает нас.
– Эй.
Я оборачиваюсь и вижу, что он смотрит прямо на меня. Что-то в его глазах наводит меня на мысль, что он прекрасно понимает, с чем мы столкнулись. Он опускает подбородок с серьезным лицом.
– Удачи, – говорит он мне.
Я киваю, одаривая его улыбкой, которая, надеюсь, выглядит не такой испуганной, какой я себя чувствую.
Я чертовски надеюсь, что нам повезет. Ведь удача нам ой как нужна.
33
Уиллоу
Мы немедленно действуем по новой наводке, садимся в машину и направляемся в восточную часть Детройта, куда велел нам ехать Гейдж.
Когда мы подъезжаем к тату-салону, Мэлис останавливает машину у обочины, а его братья осматривают улицу в поисках очевидных угроз.
Несмотря на позднее время, у тату-салона собралась группа людей. Один из них как минимум на голову выше остальных, и Рэнсом кивает в его сторону.
– Это, наверное, Джона.
Мы выбираемся из машины и подходим ближе. Парни снова окружают меня щитом из своих тел. Разговор, который вела группа, затихает, когда мы приближаемся к ним, и они настороженно смотрят на нас.
– Чем можем помочь? – спрашивает женщина. – У вас назначено?
Она кивает головой в сторону тату-салона.
Мэлис игнорирует ее и смотрит на мужчину, которого мы считаем лидером «Энигмы».
– Джона Кент?
Здоровяк на секунду окидывает нас оценивающим взглядом, особенно пристально глядя на Мэлиса. Едва ли его можно за это винить. Мэлис и обычно-то выглядит весьма устрашающе, а после той недельки, что у нас была, окружающая его аура насилия стала сильнее, чем когда-либо.
– Да, – наконец говорит мужчина. У него хриплый голос, как будто он курит всю свою жизнь. – Зачем хочешь знать?
Он затягивается сигаретой и небрежно выпускает дым в нашу сторону. Я чувствую, как парни переминаются с ноги на ногу, им явно не нравится такое пренебрежительное отношение.
Все на взводе, напряжение в воздухе нарастает еще на несколько порядков. Джона настороже, и люди, которые с ним, тоже. Я не сомневаюсь, что все они вооружены, и, если мы сделаем неверный шаг, все может обернуться плохо.
– Чего надо? – спрашивает Джона, склонив голову набок и прищурив глаза.
Следует пауза, а затем Мэлис немного уступает.
– У нас есть для тебя предложение.
– Не, – усмехается Джона, выгибая бровь. – Работу не ищу. Придется сильно постараться, чтобы сдвинуть меня с этого места.
– Это касается Оливии Стэнтон.
Словно по мановению волшебной палочки, поведение Джоны меняется. Он выпрямляется и смотрит серьезным взглядом. Затем в последний раз затягивается сигаретой и тушит ее о тротуар.
– За мной, – говорит он.
Он ведет нас в тату-салон, а затем прямиком в подсобку.
Задняя комната здесь не такая уютная, как в «Грехе и спасении», но и атмосфера другая. В углу стоит продавленный диван с потрескавшейся кожаной обивкой, а у стены – поцарапанный деревянный стол.
Никто из нас не садится.
Как только дверь закрывается, Джона поворачивается и смотрит на нас.
– Какого хрена вам нужно? – спрашивает он снова. – И какое это имеет отношение к Оливии Стэнтон?
– Мы пытаемся ее убрать, – объясняет Мэлис.
– Почему? – требует Джона. – Никто не станет преследовать такую стерву просто ради забавы. Какой у вас интерес?
Мэлис вкратце рассказывает ему историю.
– Она охотится за одним из нас. Старая тварь уже дважды отправляла за нами наемников и не остановится, пока не получит то, что хочет.
– И чего же она хочет? – спрашивает Джона.
– Чтобы я умерла, – отвечаю я ему. – Она знает, что не получит от меня того, чего хочет, если я все еще буду жива, так что… – Я пожимаю плечами.
Джона внимательно слушает, и я вижу, как в его глазах горит гнев. Он определенно направлен на Оливию, но я понятия не имею, в чем его интерес. Но думаю, что спрашивать не стоит.
– Мы слышали, у вас с Оливией какие-то тёрки, – продолжает Мэлис. – И нам не помешала бы твоя помощь, чтоб убрать ее с дороги.
Джона потирает лицо, выглядя так, будто ему вдруг стало интересно. Кажется, он собирается что-то сказать, но, прежде чем успевает, дверь в офис открывается и входит девушка, примерно моего возраста.
– О, ты тут, – говорит она, вмешиваясь в разговор. – Я была…
Она замолкает, когда видит нас.
Возможно, мы ровесницы, но на этом сходство вроде как заканчивается. Эта девушка выглядит круто, с татуировками на обеих руках и волосами бирюзового цвета. Она ведет себя так, словно здесь все принадлежит ей, и в ее взгляде, которым она окидывает нас четверых, есть что-то покровительственное.
– Что происходит? – спрашивает она.
– Куинн, я же просил тебя стучать, когда у меня гости, – говорит Джона.
Девушка – Куинн – пожимает плечами.
– Не знала, что у тебя гости. Но что-то у вас тут напряженно. В чем дело?
– Ничего страшного, – говорит он, глядя на нее.
По их схожим чертам лица и манере держаться становится ясно, что эти двое родственники, возможно, отец и дочь.
Она смотрит на него в ответ, скрестив руки на груди и не двигаясь с места.
Джона вздыхает.
– Они здесь в поисках помощи против Оливии Стэнтон, – ворчит он.
При этих словах глаза Куинн расширяются.
– Той, которая?..
Джона просто кивает.
После такой реакции я больше не могу сдерживаться.
– Извините, если это странный вопрос, но… что случилось? – спрашиваю я. – Что сделала Оливия?
Они оба смотрят на меня, выражение лица Джоны становится суровым. Сначала я думаю, что он откажется отвечать, но затем он все же начинает говорить с горечью в голосе.
– Оливия пыталась шантажировать меня, – говорит он. – Используя моего брата Кейси в качестве рычага давления. У нее был компромат на него, и она постоянно напоминала об этом. Я ее делишки делать не хотел, но пришлось. Когда ничего не вышло, она засадила моего брата в тюрьму, и он там умер.
В его голосе ясно слышится гнев. Он затаил на
