Вместе или нет - Ава Уайлдер
– Позволь показать тебе, о чем мечтал я.
Они оставили свет только в ванной, так что в спальне по-прежнему было темно, если не считать неяркого ночного свечения, пробивавшегося из-за полураздвинутых штор. После душа Лайла ощутила себя совершенно проснувшейся, кожа стала чувствительной и приятно покалывала, а между ног яростно бился пульс.
Однако она не стала сразу ложиться в постель. Она подошла к окну и задержалась там, чтобы посмотреть на улицу ― тихую, но никогда до конца не пустеющую, ― и послушать городской шум, превратившийся в мягкий, ненавязчивый гул. В отражении стекла Лайла увидела, как сзади к ней подошел Шейн, уже сбросивший с себя полотенце. Он обнял ее, на мгновение прижав к себе, и раскрыл полотенце на ней. Она скинула полотенце на пол и отпихнула ногой в сторону, наслаждаясь ощущением его тела у себя за спиной, теплого и мускулистого. Воздух в комнате вдруг показался ей холодным, и соски ее затвердели прежде, чем их нашли его руки.
Она застонала, когда он обхватил ладонями ее груди и стал тискать их, пощипывая соски, и его горячее дыхание коснулось ее шеи.
– Возможно, ты захочешь упереться руками в стекло, ― пробормотал он, проводя губами вверх по ее шее и прикусывая мочку уха.
Лайла наклонилась вперед и вздрогнула, дотронувшись до холодного стекла. Шейн прижался ртом к ее шее сзади, одна его рука сжимала ее грудь, а другую он медленно опускал вниз по животу Лайлы, пока она не оказалась у нее между ног, и все ее тело затрепетало. Первое же прикосновение его пальцев к клитору заставило ее судорожно дернуться, и она опустила голову, не в силах больше удерживать ее прямо.
Он до сих пор помнил, как прикасаться к ней. Словно думал об этом годами, терпеливо ожидая шанса повторить это снова. От мысли об этом пульс Лайлы участился вдвое, наслаждение будто осветило ее изнутри, кожа покраснела и стала чувствительной. Вскоре она впала в такое исступление, что уже не могла понять, как это возможно, что позади нее он лишь один, ― ей казалось, он прикасается к ней везде одновременно: пока пальцы медленно и дразняще двигались между ног, другая рука продолжала играть с ее сосками, а горячий рот покусывал и посасывал самые чувствительные места. В ее ухо врывался его хриплый рык удовлетворения от того, как легко он мог заставить ее сходить с ума.
Она прижалась к нему ― отчаянно и без стыда. И когда его указательный палец скользнул наконец внутрь, она ахнула, непроизвольно сжавшись вокруг него.
– Охренеть, какая ты мокрая, ― задыхаясь, сказал он.
Она смогла лишь застонать в ответ, когда он добавил второй палец и толкнул ими сильнее, оба тяжело и быстро задышали, вторая рука его переместилась к основанию ее горла.
– Тебе приятно?
«Ты знаешь, что приятно», ― хотела ответить она, но мучительное давление нарастало волнами, уже заставлявшими ее дрожать, и то, что вырвалось из нее, было больше похоже на «анх!».
Шейн рассмеялся ― грубо, интимно. И тут же переместил руку, найдя угол, от которого она немедленно вскрикнула, он надавил основанием ладони на ее клитор, согнув пальцы так, чтобы зацепить то место внутри нее, от которого у нее перед глазами вспыхнули фейерверки ― настолько приятные, что она почти отключилась.
Оргазм пришел быстро, резко и неожиданно. Все тело Лайлы сжалось изнутри, когда напряжение достигло пика и она кончила. Шейн крепко прижимал ее к себе, и сердце его бешено колотилось у нее за спиной. Придя в себя, она высвободилась из его объятий и повернулась к нему лицом.
– Ложись на кровать.
Она пыталась говорить сурово, но каждая клеточка ее тела до сих пор дрожала.
Он повиновался так быстро, что это могло показаться комичным, если бы она на самом деле не находила его чертовски сексуальным. Растянувшись на простынях и глядя из-под полуприкрытых век, как она подходит к кровати, Шейн рассеянно опустил руку и потер свой член ― такой твердый и напряженный, каким она никогда еще его не видела.
– Я не разрешала тебе себя трогать.
Жар вспыхнул в глазах Шейна, он поднял руку в знак капитуляции и закинул ее вместе со второй рукой за голову.
– Мне нравится, когда ты командуешь, ― хрипло сказал он.
– Я знаю.
Их вражда закончилась, но противостояние между ними не закончится никогда, и это радовало Лайлу.
Им всегда было хорошо вместе, и ни один из них не был девственником, когда они встретились, но теперь в их отношениях появилось что-то другое. Трепет открытия и переоткрытия. Спокойствие и доверие, протянувшиеся из прошлого. Уверенность и опыт, которые они приобрели за годы разлуки. Благодарность за то, что у них была возможность попробовать что-то еще, но в конце концов они все равно нашли дорогу друг к другу: взяли то, что нравилось им, и отбросили то, что оказалось лишним. Готовность и жажда превратить это в нечто такое, что будет принадлежать им и только им.
Она опустилась на колени между его ног и на мгновение замерла, наслаждаясь открывшейся перед ней картиной: великолепный мужчина, распростертый и целиком в ее власти.
Великолепный мужчина, в которого она полностью, ошеломляюще, раз в жизни по уши влюбилась.
Что-то сжалось у нее в груди, и, к своему огорчению, Лайла почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она сморгнула, не дав им пролиться, ― она никогда еще не плакала во время секса (ну, кроме того случая в старших классах, когда ей случайно заехали локтем в глаз).
Лайла обхватила основание его члена рукой и начала долго, медленно облизывать его кончиком языка. Все тело Шейна задергалось, он издал такой вопль, будто угодил в медвежий капкан, и этот звук вызвал прилив удовольствия между ее бедер.
Она тоже все еще знала, как доставить ему удовольствие, дразня губами, языком, руками, наслаждаясь его тихими отчаянными стонами, подергиванием бедер, его дыханием, которое становилось все тяжелей и учащенней. А когда она обхватила его член ртом полностью и расслабила горло так, чтобы принять его как можно глубже, Шейн громко выругался, его руки взлетели из-за головы ― одна скомкала простыню, другая крепко вцепилась в ее волосы.
– Твою мать, Лайла, ты меня убьешь! Я не знаю, сколько еще смогу продержаться, ― выдохнул он.
Она с влажным хлопком выпустила изо рта его член.
– Может, это
