Любовь, рожденная в аду - Светлана Тимина
— Где… — голос сорвался, стал хриплым, почти неузнаваемым. Она отвыкла им пользоваться.
Донна Санторелли попыталась подняться. Провода натянулись, монитор взвыл. Капельница дёрнулась, боль полоснула грудь — но Валентина уже сидела, упрямо, зло, нетерпеливо, не обращая внимания на головокружение.
Упрямая до конца. Несгибаемая. Деятельная. Королева Белла Веры.
— Нет, — выдохнула она. — Я не собираюсь здесь лежать.
— Синьора Санторелли…
Поспешно прибежавший врач говорил спокойно, слишком спокойно — так говорят с теми, кто уже побывал за гранью.
— Вы в больнице. Вы вышли из комы. Прошу вас…
— Мне нужно возвращаться, — отрезала она и подняла взгляд.
Этот взгляд остановил всех.
Он был ясным. Трезвым. Хищным.
Таким, каким смотрят только те, кто привык вершить судьбы мира.
— Валентина.
Имя прозвучало тихо — и сильнее любого приказа.
Она обернулась.
Марко стоял у двери. В простой одежде, будто не выходил отсюда неделями. Лицо осунулось, в волосах появилась седина, которой не было раньше. Но глаза… глаза были прежними.
— Марко, — сказала она. Не громко. Но в этом слове было всё.
Он подошёл медленно, будто боялся спугнуть реальность. Взял её руку — осторожно, как берут то, что однажды уже потеряли.
— Тише, — сказал он. — Ты здесь. Ты жива.
Она закрыла глаза на секунду. И сразу открыла — страх был сильнее усталости.
— Сколько? — спросила она. — Сколько я здесь?
— Долго, — ответил он честно.
Её пальцы сжались.
— Джулия? — шёпотом. — Фьямма?
Марко не ответил сразу. Он улыбнулся — и в этой улыбке было столько облегчения, что у Валентины перехватило дыхание.
— Всё хорошо, — сказал он. — Они живы. Они в безопасности.
Она медленно выдохнула. Впервые с того момента, как открыла глаза.
— Как Джулия?
Марко посмотрел в окно. На море. Потом снова на неё.
— Она счастлива.
Он не уточнил, с кем. В чем именно ее счастье – в личной жизни или в высотах, которых она достигла как новая глава клана Санторелли. Да и не нужно было. Улыбка сказала больше слов.
— Здесь Стефано, — добавил он. — Мой сын. Я все рассказал ему. Он ждёт. Доктора хотят закончить обследования, прежде чем мы сообщим всем.
— Я вернусь, — сказала Валентина. — К управлению.
Не как обещание. Как факт.
Марко кивнул.
— Знаю. Но сначала — ты поправишься. Джулия прекрасно продолжает твою политику, пока тебя нет. И да, она не знает. Я не стал обнадеживать никого их них раньше времени.
Он наклонился, коснулся лбом её виска.
— Я слишком долго был без тебя, Валия. Я не хочу снова тебя потерять.
Она усмехнулась — устало, почти нежно.
— Мир без меня устоял?
— Ты его не узнаешь, — сказал Марко. — Восемь донов мертвы.
Она приподняла бровь.
— И хаос?
— Не начался.
Это было важнее всего.
Он обнял её — осторожно, но крепко. Так обнимают тех, без кого не могут дышать и тех, кого не отдадут никому. Даже смерти.
Валентина позволила себе рассмеяться — тихо, неожиданно.
— Неужели это и есть счастье?
Марко поцеловал её — просто. Без спешки. Без драматизма. Так целуют тех, кого нашли после долгой войны.
— Море никогда не врёт, Валия, — сказал он.
За окном было море.
Серое. Спокойное. Настоящее.
И где-то там — жила её дочь.
Жила её семья.
Жил мир, который выстоял.
И это было достаточно.
Конец
