Украденные прикосновения - Нева Алтай

– А в записке сказано, что твое.

Я резко поворачиваю голову вправо.

– Записка?

Она поднимает руку, в которой держит розовый конверт.

– Ребята из службы доставки попросили передать это тебе.

– Должно быть, это ошибка.

– На ней твое имя.

Я выхожу в коридор, стараясь изо всех сил ничего не опрокинуть, и направляюсь к ней. Мне приходится идти зигзагом, обходя, наверное, не меньше сотни ваз.

– Дайте посмотреть, – говорю я и наклоняюсь над большой композицией из белых роз, чтобы схватить конверт. Она права. На ней мое имя. Я оглядываюсь через плечо, изумленно разглядывая все эти цветы, затем достаю записку из конверта.

Выбери, что тебе нравится.

Раздай те, которые не нравятся.

Я моргаю. Читаю еще раз. Переворачиваю. Подписи нет. Кто, черт возьми, покупает цветы на тысячи долларов и говорит получателю раздать то, что ему не нравится? Это был Рэнди? Я так не думаю. Кроме того, в записке нет никакой банальной фразочки, а он ее всегда пишет. Я снова оглядываю коридор и быстро прикидываю. Каждая из этих ваз, должно быть, стоила сто баксов. Вероятно, больше. Так, сумма должна быть… Я резко поворачиваю голову к хозяйке, широко раскрыв глаза. Ни хрена. Себе.

– Мне нужно, чтобы ты убрала их из прихожей, – ворчит она и разворачивается, чтобы уйти. – У тебя на это тридцать минут.

Что, черт возьми, мне со всем этим делать? И что за маньяк купил, похоже, целый цветочный магазин? Это особый уровень безумия.

Я достаю телефон и звоню Пиппе, моей подруге с работы.

– Можешь дать мне номер телефона одного из тех парней, которые работают в прачечной больницы? – спрашиваю я.

– В прачечной?

– Ага. Мне нужна услуга. И грузовик, – говорю я, глядя на цветы. – Большой грузовик.

Глава 3

Сальваторе

Я закрываю ноутбук и смотрю на мужчину, стоящего на коленях в противоположном углу моего кабинета. Нино держит его за волосы, крича ему в лицо.

– Я спросил, на кого ты работаешь, Октавио? – орет он и бьет мужчину по лицу. – Ты сдал нас Управлению по борьбе с незаконной торговлей?

– Это был не я, Нино. Клянусь, это не я!

– Кто еще работает с тобой и торгует информацией? – Еще удар. Два зуба летят через кабинет в мешанине слюны и крови, оставляя красные пятна на стене.

– Мне нужно имя, Октавио! – Нино продолжает кричать.

Я беру со стола телефон и открываю приложение для видеонаблюдения, включая трансляцию из квартиры Милены. В течение прошлой недели я периодически начал просматривать видео в режиме реального времени в течение дня. Я все еще смотрел записи за весь день по вечерам, но это перестало доставлять мне достаточно наслаждения. У меня развилась необъяснимая потребность знать, где она и что она делает.

На экране высвечивается вид на квартиру Милены. Она сохранила белые розы и маргаритки, и они стоят на кухонном столе. Я ожидал застать Милену за просмотром телевизора или чтением, чем она обычно занимается по вечерам, когда не работает. Но вместо этого я вижу, как она бегает туда-сюда по комнате, одетая лишь в комплект кружевного черного нижнего белья. Облокотившись на стол, я наклоняюсь вперед и сжимаю в руке телефон.

Милена снимает серебристое платье с вешалки в маленьком шкафу и достает снизу черные туфли на высоких каблуках. Сначала она надевает платье. Оно короткое, узкое и блестит, как старомодный дискотечный шар. Я еще крепче сжимаю телефон в руке. Футболки, в которых она спит, свисают ниже, чем это платье. Оно едва прикрывает ее задницу. Милена надевает туфли и прогоняет драного кота, спящего на ее пальто. Подхватив пальто, она выходит из квартиры.

– Нино, кто следит за девушкой Скардони? – спрашиваю я.

Нино поднимает голову, отвлекаясь от своей методичной работы по ломанию пальцев Октавио.

– Сейчас должна быть очередь Пьетро.

Я нахожу номер Пьетро и звоню ему.

– Где она?

– Садится в такси, – говорит он.

– Следуй за ней. Дай мне знать, куда она направляется.

Я сбрасываю звонок, достаю пистолет и подхожу к Октавио, который все еще стоит на коленях, но находится лишь в полусознательном состоянии.

– Имя другого стукача, Октавио, – требую я.

– Я не знаю, босс. Клянусь…

Я поднимаю пистолет, стреляю ему в голову в упор и поворачиваюсь к Нино.

– Вызови обслуживающий персонал. Мне нужно, чтобы к утру в моем кабинете убрались. У меня встреча в восемь. У него была семья?

– Жена.

– Отправь кого-нибудь с деньгами. Ста тысяч должно хватить. Убедись, что жена знает, что произойдет, если она не будет держать язык за зубами.

– Хорошо. Что-нибудь еще?

– Распорядись, чтобы это закрасили, – я киваю в сторону стены за телом Октавио. – Тут все в его мозгах.

– Вы собираетесь куда-то пойти?

– Да.

– Мне выслать подкрепление?

– Нет, – говорю я и пронзаю его взглядом. – И только попробуй послать кого-нибудь следить за мной. Я уже говорил тебе, чтобы ты избавился от этой привычки.

– Я начальник вашей службы безопасности. Как же мне, по-вашему, выполнять свою работу, если вы мне не позволяете?

– До сих пор я притворялся, что не замечаю парней, которых ты отправил ходить за мной по пятам. Не сегодня, Нино.

– Хорошо, босс.

Пока я направляюсь в гараж, мне звонит Пьетро и передает адрес бара в центре города. Сев в машину, я нахожу это место на телефоне. Почти в часе езды. Черт. Я ударяю ладонью по рулю и газую.

Милена

Я прислоняюсь спиной к барной стойке и поднимаю бокал, чтобы сделать глоток своего напитка, когда замечаю, как в бар заходит мужчина в темно-синих брюках и белой рубашке. Дерьмо.

– Ради всего святого, Пип, – стону я. – Ты серьезно пригласила Рэнди на нашу женскую вечеринку?

– Конечно нет. – Пиппа следит за моим взглядом. – Я, возможно, упомянула о вечеринке в какой-то момент. Мы вместе работали в ночную смену в среду, но я определенно не просила его идти со мной.

– Охрененно, блин. – Я делаю большой глоток своего напитка и наблюдаю, как Рэнди приближается, нацепив широкую улыбку на свое безобразно скучное лицо.

– Девчонки! Что вам заказать?

– Спасибо, мы сами, – бормочу я.

Я столько раз говорила Рэнди, что не хочу с ним встречаться, но он никак не оставит меня в покое. Если так будет продолжаться и дальше, я не знаю, что буду делать. Я не могу ругать его за то, что он приглашает меня на свидания и присылает цветы. Это было бы грубо. Кроме того, он врач, проработавший в больнице Святой Марии пять лет, а я всего лишь