Ремонту не подлежит - Лорен Форсайт
Ну и мама писала сообщения, звонила и находила любой повод поговорить и задать все вопросы, кроме одного, самого важного: нашла деньги, чтобы спасти мой дом?
Я во второй раз за утро переключила маму на голосовую почту и попыталась сосредоточиться на работе. У меня не было сил слушать, как она оправдывает отца, в то время как я сама принимала все более сомнительные решения, чтобы раздобыть для нее денег.
– Али-баба! Как делишки?
Я закрыла глаза и призвала на помощь все свое самообладание, затем развернулась на кресле и вцепилась в подлокотники.
Опять этот наглый назойливый придурок с его прилизанными волосами и елейным голоском. Опять ему что-то надо. Опять! Я же только что вычитала для него последний бриф.
– Хантер. – Я растянула губы в улыбку. – У меня все хорошо. Я занята, но у меня все хорошо. А ты как поживаешь?
Он провел рукой по волосам.
– Вообще-то, крошка, мне тут прилетело…
Ну уж нет, с меня хватит. Я и так спасла твою похотливую задницу, больше не собираюсь. Оставь меня в покое.
Тола выглянула из-за монитора и просверлила Хантера убийственным взглядом, затем предостерегающе посмотрела на меня: даже не смей ему помогать.
Я кивнула.
– Очень жаль. Из ружья или из лука? – ответила я, не отрываясь от экрана.
– Что? – оторопел Хантер.
– Тебе прилетело. Из ружья или из лука?
– Ахаха! Ахаха!
Смех Хантера – еще один пункт в моем списке самых ужасных вещей в этом мире.
– Понимаешь, в чем дело, Алисса-киса… – снова заговорил он, привалившись к моему столу и нависнув надо мной. Даже если бы я встала, то оказалась бы ниже его ростом.
– Понимаешь, в чем дело, Хантер-бухантер, к сожалению, мое терпение не безгранично, и оно как раз закончилось. Мне все равно, что там у тебя. – Я глубоко вздохнула и посмотрела ему в глаза.
Он растерянно нахмурился, его лицо все сморщилось, совсем как его очень дорогой носовой платок.
Ну вот, случилось то, что должно было произойти. Плотину прорвало. Начав, я уже не смогла остановиться.
– Мне все равно, что ты не успел проанализировать данные, потому что твоя сестра купила щеночка, у тебя брали интервью для рубрики «Завидные холостяки» или ты выиграл в покер с высокими ставками… Мне все равно! Я хочу, чтобы ты сам делал свою работу!
Он отпрянул и перестал лебезить.
– Это очень невежливо, Али.
– Невежливо сваливать свои обязанности на коллег, а самому идти пить пиво с друзьями! Невежливо, когда я должна ехать в Бирмингем и извиняться за тебя, потому что тебе приспичило подкатить к жене клиента!
На миг он даже смутился, но лишь на миг – видимо, его лицо просто не умело выражать стыд. Ну давай, поблагодари меня. Извинись. Скажи хоть что-нибудь!
– Значит, ты… мне не поможешь? – спросил он, будто искренне не понимал, что происходит.
– Нет, прости, не в этот раз.
Он сморщил лоб.
– А если Феликс захочет, чтобы ты мне помогала?
– Если Феликс считает, что я должна в первую очередь исправлять твои ошибки и уже потом делать свою работу, ему придется прийти ко мне, попросить изменить мое расписание и отменить некоторые встречи с клиентами, в том числе с Тедди Беллом, с которым я встречаюсь на следующей неделе, потому что твой пенис оказался тебе важнее твоей карьеры. Мы закончили?
Я перестала печатать, взглянула на него и увидела на его лице злобный оскал, предвещающий приступ мужской агрессии. Я и забыла, что без этого никак не обойтись.
– Необязательно быть такой сукой, – процедил Хантер.
Я всплеснула руками и поморщилась.
– Какая есть, такая есть. Удачи с отчетом.
Он повернулся и ушел, что-то бормоча себе под нос, а Тола торжествующе ударила в воздух обоими кулаками. Я ей подмигнула и снова вернулась к работе. Стресс измотал меня, но если уж я пойду на дно, то утяну с собой Хантера.
Хантер направился прямиком в кабинет Феликса, и у меня засосало под ложечкой. Я поняла, что мой краткий миг триумфа долго не продлится. Захотелось сбежать. Или пойти в ресторан в полном одиночестве и вкусно поужинать. Или протанцевать всю ночь там, где никто меня не знает и ничего от меня не потребует. Где я не буду Али, у которой всегда есть ответы на все вопросы.
Но на все это у меня не было времени.
В обеденный перерыв я ответила Дилану и Бену, проигнорировала Ники и пошла прогуляться, чтобы прочистить голову. Я не перезвонила маме, но отправила сообщение, сказав, что у меня все под контролем и ей не нужно тревожиться. Возможно, она решила, будто я затеяла ограбление банка или устроилась на вторую работу ночной бабочкой.
Меня беспокоило также, что я не сообщила Толе и Эрику реальную сумму, о которой мы договорились с Ники. Они, безусловно, получат свою долю, но я поступала нечестно, не рассказав им всю правду. Я их обманывала.
Но если я им все расскажу, они же поймут меня? Правда, тогда придется объяснить все про отца и про то, как он обошелся с мамой… И они будут смотреть на меня с жалостью. «Папа ее не любил, теперь все ясно», – прочту я в их глазах. А какое еще может быть объяснение, если у взрослой женщины проблемы в личной жизни? Отцов при этом никогда никто не винит, только женщин, у которых из-за собственных папаш вся жизнь наперекосяк.
К концу рабочего дня я валилась с ног и уже представляла, как лягу в кровать с пачкой чесночных гренок и романтической комедией начала 2000-х. Той самой, где Хит Леджер поет перед всей школой[4]. Только это меня сейчас и спасет.
Но ровно в пять часов около моего стола нарисовался Эрик.
– Ну что, готова? – сказал он. Эрик выглядел сногсшибательно и немного нелепо в костюме и фетровой шляпе в тон.
– К чему?
– К работе. «Ремонт судьбы». Эми и писатель. Через полчаса в «Хокстон Лонж».
Я вздохнула. Совсем из головы вылетело.
– Ты что, забыла? – Эрик нахмурился. – Но ты никогда ни о чем не забываешь.
А я посмотрю на тебя, если в пять утра тебя разбудит звонок мисс Кошачий Наполнитель и пожалуется, что твой бывший лучший друг не спешит устраивать ей грандиозную вау-помолвку.
– Даже у слонов бывают выходные, – устало ответила я. – Дай мне десять минут. Попудрю носик и приведу себя в божеский вид.
– Хорошо. Возьму тебе энергетик и встретимся внизу.
– Ты ангел. –
