Ремонту не подлежит - Лорен Форсайт
Тола пришла в компанию всего год назад, и мы так и не поняли, почему эта крутая девчонка, которой не исполнилось еще и двадцати пяти, захотела присоединиться к нашей шайке. Она была просто неугомонная: бросила школу и устроилась дизайнером театральных костюмов в мюзикл «Кошки» на Вест-Энде. Когда ей надоело с утра до вечера шить меховые комбинезоны, она переквалифицировалась в эксперта по соцсетям. Я подозревала, что Тола считала нас с Эриком кем-то вроде своих подопечных и считала, будто ее зумерская энергия вытащит нас, двух миллениалов, из болота сарказма, и мы перестанем поливать всех грязью. Она оказалась права. А еще Тола умела вовремя похвалить и вовремя поругать, а такое сочетание на вес золота.
– А скажи, почему это тебя так злит? – спросила она, когда мы вышли из кухни и направились к моему столу.
– Не злит, я желаю Джейсону всего хорошего.
– Али, ты отлично умеешь себя обманывать, но меня не проведешь. Объясни. – Она оперлась на стол и поманила меня пальцем с ярко-голубым ноготком.
– Потому что у него дела лучше, чем у меня! – проскулила я и в отчаянии уронила голову на стол. – Всего каких-то пять вшивых лет прошло, а его как подменили! Карьеру сделал, любовь всей жизни встретил, женился, на первый взнос по ипотеке накопил, дом купил! А я что сделала за это время?
– Заслужила уважение своих коллег и клиентов? Заставила весь офис содрогнуться от своей эффективности? – предположила Тола.
– Выпила восемь бочек вина? – добавил Эрик.
– Ты не помогаешь! – Я швырнула в него карандашом. Потом выпрямилась в кресле и посмотрела на них. – Может, мне надо было остаться с Джейсоном? Не поспешила ли я его бросить? Я думала, у него нет амбиций, а оказалось, есть! Может, я отказываюсь от прекрасных отношений, потому что у всех кандидатов замечаю недостатки? Может, я слишком придирчивая?
Эрик скривился.
– Есть люди с недостатками, а есть… вот эти парни, которых ты выбираешь. Ты не слишком придирчивая, нет – я бы сказал, ты недостаточно придирчивая! Вспомни хотя бы своего Нейтана!
– Нейтан вообще был милашка! – возразила я. – Мечтал по-крупному, хотел стать актером!
– Ага, и ты оплатила ему актерские курсы, а потом пять месяцев была его агентом! Бесплатно! И комиссионных не брала! – Эрик закатил глаза так, что у него голова запрокинулась.
Тола кивнула.
– Детка, Эрик прав. Знаешь, в чем твоя проблема? Ты каждого парня считаешь своим проектом.
Эрик, кажется, пересчитывал в уме всех, с кем я встречалась. Я поняла это по его хитрой ухмылке.
– А ну хватит! Ты чего такой довольный?
– Али, а ведь она права! Ты приносишь домой этих раненых птичек, кладешь все свои яйца в их гнездышки и получается не омлет, а черт-те что!
– Хватит смешивать поговорки! – Я закатила глаза. – Что это вообще значит?
– Ты встречаешься с парнями, которые еще не стали полноценными взрослыми, всю себя вкладываешь, пытаясь улучшить их жизнь, а потом выгораешь и сливаешься, не успев пожать плоды своего труда.
– Плоды труда, – Тола поводила бровями, – как пафосно. Но он прав, детка, да и Джейсон сам сказал: после тебя у него жизнь пошла в гору. Ты его будто отремонтировала.
– Ничего я не ремонтировала… он просто изменился, – возразила я.
– Ну, когда ты с ним встречалась, он не был успешным. Правда, не был и претенциозным бакланом, но ты же не волшебница, – фыркнул Эрик. – Смирись, Али, это твоя фишка. Ты берешь парня, который тебя не достоин, и всеми силами пытаешься его улучшить. Это твой принцип.
Я всплеснула руками.
– А как я улучшила Джереми?
Тола рассмеялась и подняла руку.
– Его никак, но ты неделю сидела с его злобным пуделем и приучила этого пса к туалету! А Джереми тебе даже спасибо не сказал.
– И записала его на прослушивание, чтобы подстегнуть его музыкальную карьеру, но он не пришел, потому что напился с ребятами.
Я поморщилась.
– Ладно, хватит.
Глаза Эрика округлились.
– Да нет же, это идеальный пример! Я же слышал его на той неделе по радио! Этот бездарь раньше даже задницу свою от кресла не мог оторвать, а теперь у него альбом выходит!
Эрик улыбнулся, а я покачала головой; я не знала, что у него на уме, но не сомневалась – ничего хорошего.
– Как человек статистики, я улавливаю тут закономерность и хотел бы провести исследование. Спорю на полтинник: если ты составишь список своих бывших, окажется, что все они добились успеха.
Тола нахмурилась; я надеялась, она встанет на мою сторону. Но на ее лице вспыхнула улыбка в тысячу мегаватт, и я поняла: станет только хуже.
– Нам понадобятся правильные критерии оценки. Ведь успех – понятие относительное. Надо, чтобы каждый критерий имел численное выражение. И не все парни считаются. А только те, с кем она была недолго и кого сочла безнадежными. – Тола повернулась ко мне, будто хотела спросить моего разрешения.
– Спасибо, – фыркнула я, – и в чем смысл всего этого?
– Подтвердить мою теорию, – Эрик постучал по переносице и направился к своему столу.
Я взглянула на Толу.
– А мне-то какая с этого польза?
Она пожала плечами.
– Лучше узнаешь себя. А мы посмеемся. Пришли мне список, ладно?
У меня зазвонил мобильник, и я замахала руками, прогоняя ребят.
– Ладно, ладно, как скажете. Хотите смеяться над бедной Али – смейтесь. Мне надо ответить.
Я глубоко вздохнула и ответила на звонок:
– Привет, мам. У меня сейчас встреча, все нормально?
– Ой, конечно, ты занята, тебе не до меня, – тихо и самоуничижительно проговорила мама, будто приглашая меня с ней согласиться. Но я знала эту игру. Для матери всегда найдется время, Алисса, не забывай.
– Мама, – пропыхтела я и потянулась за ручкой, – я слушаю, в чем дело?
– Да твой отец опять.
Повисла тишина. Я не пыталась нарушить молчание.
– И что он натворил? – наконец спросила я. То есть опять натворил.
Она задумалась.
– Может, я просто слишком ранимая…
– Мама…
– Нет-нет, иди на свою встречу, моя умница. Столько людей на тебя рассчитывают. Ты же придешь на ужин на этой неделе?
– Конечно. Но пойдем лучше в воскресенье пообедаем в ресторане, я угощаю, – предложила я и услышала, как она
