Украденные прикосновения - Нева Алтай

– Единственное, в чем у тебя ограничены возможности, так это в том, что ты не можешь понять значение слова «нет», Сальваторе.

Несколько мгновений я сосредоточенно смотрю на изгиб ее губ, затем спрашиваю:

– Как насчет того, чтобы сыграть в небольшую игру?

– Мне не интересны твои игры.

– Боишься проиграть, cara?

Ее взгляд упирается в мой, когда она прикрывает рот бокалом.

– Я не боюсь тебя и твоих игр, – говорит она. – Что ты придумал?

Нет, она не выглядит так, будто боится меня.

– Я расскажу тебе кое-что о тебе. Если я прав, ты снимешь с себя что-нибудь из одежды.

Милена смеется, и у меня в груди разливается теплое чувство, когда я слышу это.

– А если ты ошибаешься? – спрашивает она.

– Я сниму что-нибудь с себя.

– Ты не знаешь меня. Ты останешься голым меньше чем через пять минут.

– Тогда тебе не о чем беспокоиться.

Она прислоняется спиной к стене и улыбаясь делает еще глоток вина.

– Хорошо.

Серая футболка, надетая на ней, одна из моих. Мне было интересно, будет ли она носить мои футболки после того, как я выкину всю хрень, которая принадлежала ее бывшему. Я едва сдержался от того, чтобы поджечь весь шкаф в тот день. Одна лишь мысль о том, что Милена наденет что-то, принадлежавшее другому мужчине, вызывает у меня почти убийственную ярость. Однако ее вид в моей одежде доставляет мне невероятное удовольствие.

Я провожу взглядом вверх по ее телу, пока не добираюсь до губ. Она все еще улыбается.

– Ты солгала, когда сказала мне, что не знаешь, почему захотела стать медсестрой, – говорю я и наблюдаю за ее реакцией.

Тело Милены напрягается, рука с бокалом застывает на полпути ко рту.

– Ты ошибаешься.

– Разве? – Я склоняю голову набок. – Почему не доктор? Не нейрохирург? Кардиолог?

– Я не знаю. – Она пожимает плечами и опускает взгляд на свой стакан.

– За ложь ты будешь дисквалифицирована из игры, cara, – говорю я. – Что ты увидела такого, что заставило тебя захотеть стать медсестрой?

Милена закрывает глаза и прислоняется головой к стене.

– Моя сестра Бьянка попала в автомобильную аварию, когда ей было одиннадцать. Она чуть не погибла, потому что парамедик, который приехал помочь, понятия не имел, что делать. – Она качает головой. – Какой-то идиот записал все это на телефон и выложил в интернет. Я была дома у подруги, когда это произошло. Ее брат показал мне видео. Я смотрела, как парень попытался и не смог интубировать мою сестру, пока она лежала посреди тротуара. Только когда прибыли другие парамедики, им удалось вернуть ее к жизни. – Она делает глубокий вдох и открывает глаза, но смотрит в потолок. – Мой отец вел машину, когда они разбились. Он был пьян.

Да уж, Бруно Скардони был невероятным сукиным сыном.

– Итак, что ты хочешь, чтобы я сняла? – спрашивает Милена и опускает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом.

– На твой выбор.

Она наклоняется, запускает руку под футболку и медленно снимает трусики. Когда она выпрямляется, я киваю на красное кружево, которое она держит, и протягиваю руку.

– Теперь они мои.

Милена приподнимает бровь и бросает свои трусики прямо мне в лицо.

– Тут тебе повезло. Следующий вопрос.

Красное кружево падает мне на грудь, и я подношу его к носу и вдыхаю, наслаждаясь выражением удивления на лице Милены.

– У тебя аллергия на рыбу, – говорю я и затем добавляю: – И на арахис.

Ее губы растягиваются в самодовольной улыбке.

– Это два промаха, Торе. Я съедаю полбанки арахисового масла в неделю, а в том ресторане, где ты прогнал всех остальных гостей, мы ели рыбу. Я ожидала, что ты будешь более внимателен для того, кто… – она замолкает на середине предложения, и в ее глазах вспыхивает изумление, когда она все понимает.

– Да, наверное, мне следует быть более внимательным, – говорю я и снимаю спортивные штаны за промах с рыбой. За арахисовое масло я снимаю рубашку. На ней осталась только футболка, тогда как я – в одних боксерах. – Похоже, на данный момент у нас равный счет.

Взгляд Милены скользит по моей груди и животу и останавливается на паху, точнее на его выпуклости.

– Тебя заводит играть со мной в игры?

– Дело не в играх, Милена, – говорю я. – Только в тебе.

Ее взгляд быстро возвращается к моему лицу, зеленые глаза пристально смотрят в мои, губы плотно сжаты.

– Скажи мне, Милена, почему ты так боялась завязать отношения с кем-то из Коза Ностры?

Она моргает и быстро переводит взгляд на картину над кроватью.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Ты очень плохая лгунья, cara. Еще раз соврешь, и в наказание снимешь футболку. – Я тянусь за своим вином, стоящим на прикроватной тумбочке. – Я заметил очень интересную вещь, когда просматривал информацию, которую собрал для меня Нино. Этот последний парень, с которым ты была, Дэвид… он был инструктором по йоге.

– И?

– До него был какой-то шеф-кондитер. А до него – флорист. Даже когда ты училась в старших классах, ты всегда выбирала самых… приземленных партнеров. Ты даже ни разу не ходила на свидание ни с кем из нашего круга.

– Ты попросил своего начальника службы безопасности раскопать мои школьные влюбленности? – Она изумленно смотрит на меня.

– Да.

Милена ставит пустой бокал на комод позади себя и хватается за спинку в изножье кровати.

– Ты не имел права! – возмущенно вскрикивает она.

– Ты боялась, что все в Коза Ностре похожи на твоего отца? Терроризируют людей из-за собственного комплекса неполноценности? – продолжаю я. – Или это потому, что ты не чувствовала себя в безопасности?

– А с тобой я в безопасности? – Уголки ее губ приподнимаются. Меня беспокоит то, как сильно меня заводит эта легкая ухмылка. Я наблюдаю за тем, как Милена забирается на кровать, затем заползает на мое тело и седлает мою талию, а ее лицо оказывается всего в нескольких сантиметрах от моего. – Ты думаешь, что ты лучше других мужчин из Коза Ностры, потому мне нечего бояться? Не так ли?

– Со мной ты в безопасности, Милена. – Я делаю глоток вина и отставляю бокал на тумбочку. – Но не потому, что я лучше остальных. На самом деле как раз наоборот.

– Вот как?

Я хватаю ее за подбородок и пристально смотрю ей в глаза.

– Ты в безопасности со мной, потому что я – худшее, что может случиться, cara. И никто не посмеет тронуть то, что принадлежит мне.

– Ты снова промахнулся. – Она цепляется пальцами за край моих боксеров. – Я никогда не