После брака. Любовь со сроком давности. - Анна Грин

– Валер, ты можешь меня послушать? Я не хочу сейчас ругаться.

– А я хочу, твою мать, сейчас ругаться. Я хочу .

– Тебе настолько наплевать, что ты готов вымещать там мне зло, даже когда я в больнице?

– Ада, мне тот факт, что ты в больнице– ни тепло, ни холодно. Я тебе говорил, что не надо рожать, не надо беременеть? Мы с тобой обо всем договорились. А потом ты удивляешься, почему я подаю на развод.

– Потому, что ты её до сих пор любишь.

– Да ! Прикинь! Люблю! Люблю твою мать! И я по-моему, когда женился на тебе, не говорил о том, что я не люблю свою жену.

– Я твоя жена.

– Нет. Ты девка, которая временно её замещала. А жену я продолжаю любить до сих пор.

Глава 30

Глава 30

Валера

На этот раз я швырнул трубку.

Швырнул так, что мобильник отлетел от сиденья и укатился на пол.

Зарычал, бесило все вымораживало.

Не, я понимал, что у каждого свои загоны, но мои заключались исключительно в том, что я ненавидел сложности, я ненавидел стрессы, я и так за свою жизнь дофига всего навидался. У меня взрослые дети. Один родил внука, другая беременна, вот-вот родит. Ну сколько это может продолжаться? Я уже хочу спокойно сидеть в своём загородном доме, закинув ноги на подлокотник соседнего кресла и тупо потягивать ликёр ну, не знаю, может быть, ещё чай, и чтобы Машка рядом ходила тоже спокойная, тоже ленивая. Такая, чтобы рассуждала о том, как встретим Новый год, либо куда уедем на каникулы, но не вот это вот все.

А Ада, это же только по началу кажется, что что-то ты приобретаешь другое, а по факту все тоже самое. Вот абсолютно нет ничего другого. Да, можно сказать, что будет разница в психологическом состоянии, но по факту женщины они ничем не отличаются физиологически. Да, это разный размер груди, разный разворот плеч, улыбка, цвет волос.

Глаза.

Но от этого ощущения не меняются: мужчина и женщина, одно тело в другом, то есть все одинаковое, но с каждым прожитым днём тебя все сильнее бесит не тот разворот плеч, не тот полунаклон головы, не та улыбка и не те глаза, на тебя смотрящие.

Я начал осознавать, что он проиграл очень быстро, буквально через пару недель после нового брака.

Мне казалось, что это настолько проигрышный вариант, что надо бросать уже сейчас все и бежать обратно к Машульке. Да только как же к ней побежишь, когда на расстоянии нескольких километров заряжалось автоматически ружьё.

Нет, каким бы не был я уверенным в себе мужиком, каким бы не был я самонадеянным, но я прекрасно понимал, что просто так Машку не взять с нахрапа, но тем не менее я попробовал, попробовал, получил по мордам и теперь пытаюсь понять, что же мне в итоге делать.

Ещё и Свят?

Свят мне не всю печень выгрыз не хуже ворона. А все как бы начиналось вполне логично.

Да, папа, ты совершил дерьмо, я с тобой не буду общаться…

Но мне с ним нужно было общаться. Ну, в конце концов, столько времени с развода у меня открывались предприятия, у меня появлялись новые контракты. На кого вешать? На себя? Чтобы развод в случае чего. А я уже знал тогда, что развод будет. Поэтому нет, все на сыну, все сыночке- корзиночке. Я же прекрасно понимал, что, даже находясь со мной в конфронтации, Свят не поступит так, что вытрясет мне всю душу, да даже если вытрясет, господи, своя малайка для своих детей стараешься, что в этом такого? Ну, кинет он меня, ну, заберёт всю недвижку, оформленную за это время на него. Ну и что, что я че от этого обеднею? Да нет, плевать, пойду договариваться с Ритой. Но Рита, девочка, Рита у меня беременная ходит. Ну, какие ей сделки?

Другое дело Свят. Вроде мужик вроде адекватный, с упрямством своей матери, с моей харизмой. Вроде бы все шло нормально до последнего времени…

А потом бешеный, злой.

— Ты понимаешь, что из-за нашего с тобой общения она сейчас Тоню от меня прячет. И она ещё и Женька забрала.

— Что, мы поменялись ситуацией, и теперь мне ей позвонить, уточнить в каком она настроении?

— Да не в этом дело, бать, а элементарно в том, что пока ты здесь строишь тайны мадридского двора, у меня семья разваливается!

— У тебя семья разваливается, потому что ты свинюка, — хрипло рявкнул я на днях. — Потому что не надо себя вести, как не знаю кто. Слушай, сколько бы у нас с матерью не было загонов, сколько бы раз мы с ней не сталкивались лбами, но никогда не было такого, чтобы я грозился отобрать детей, и её выпроваживал куда-то на съёмную. Нет, я тебе скажу больше. Тебе, наверное, лет пять было, когда у нас с матерью произошёл не то что конфликт, а недопонимание в моменты, когда надо было оказывать должное уважение к родителям, а я вот постоянно просирал эти моменты, и что ты думаешь? Мы ругались, но тем не менее я собирал вещи и уходил. Правда, ненадолго, правда, буквально на сорок минут до машины и обратно, чтобы выдохнуть и не натворить глупостей, но тем не менее я никогда не позволил себе сказать, что я отберу детей, живи сама как хочешь, сваливай на съёмную. Свят, у тебя где мозги были, чтобы такое сказать своей жене? Тебе чего Тоня плохого сделала?

Сын психовал, бесился, и от этого логично, что не мог подобрать ключи ни к собственной жене, ни к собственной матери. Тогда выдал мне сын:

— Я вот все делал, чтобы не быть похожими на вас.

— А чем это мы тебе не угодили? — Зло вызверился я на сына.

— Да, всем, потому что вы вроде такие правильные, и семья у нас такая правильная, только вот постоянно было