Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон
– Ты знал, что я так могу? – проговорила она, держа щетку во рту.
– Заставить меня кончить в штаны, просто существуя? Конечно.
Как вообще можно узнать, что умеешь стоять на голове? Я мысленно отметил, что нужно внимательнее за ней приглядывать, иначе найду ее вверх ногами в колючих кустах роз после неудачного четверного сальто назад.
Зубная щетка со стуком упала на пол, когда она издала смешок.
Брайар широко улыбалась мне, а по ее щеке текла пена от зубной пасты.
– Я что, йог?
– Видимо.
– Здорово. – Она так и стояла вверх ногами, и ей открывался прямой обзор на мой стояк. Я мало что мог с этим поделать. – Какие еще у меня увлечения?
– Доводить меня до застоя крови в яйцах.
Она осторожно опустила ноги на пол, встала и пошла ко мне, с каждым шагом виляя бедрами.
– Мы можем это уладить, ты же знаешь. – Ее голос окутывал нас, подобно дыму.
Брайар неспешно подошла ближе, и только я подумал, что она обнимет за шею, как она удивила меня, взмахнув ногой, будто балерина, и опустив лодыжку мне на плечо. Она прильнула ко мне всем телом, прижав длинную ногу. Ее киска оказалась вплотную к моему возбужденному члену.
Я закатил глаза. Заставил себя закрыть их, пытаясь отдышаться и напоминая себе, что наша помолвка, в отличие от моего влечения, ненастоящая. Что, будь Брайар в здравом уме и трезвой памяти, тут же кастрировала бы меня кусачками для ногтей, чтобы вышло как можно больнее.
– Малышка. – Я потянулся и чмокнул ее в нос пуговкой. Клянусь, я почувствовал, как член на миг прижался между ее половых губ. – Мы не можем сейчас этим заниматься. – Я поцеловал ее босую пяточку, неспешно помогая опустить ее на пол. – Поверь, я ничего не хочу сильнее, чем заняться… тобой. Но нужно дать тебе время адаптироваться. Перед тем как ты потеряла память, мы поругались. Ты злилась на меня. Я не хочу тобой пользоваться.
Я не мог открыть ей всю правду. Но мог честно признаться, что заняться сексом – плохая мысль. На самом деле мысль была сказочная. Пожалуй, лучшая, что посещала кого-то за время существования цивилизации. Но настоящая Брайар не хотела бы этого.
Она повернулась к парным раковинам, выплюнула пасту и налила воды в стаканчик, чтобы прополоскать рот.
– Из-за чего мы поругались?
– Я не могу тебе сказать.
Она обернулась и вытерла рот тыльной стороной ладони.
– Почему?
– Доктор Коэн велел не говорить ничего, что может тебя расстроить. А мой поступок огорчил.
Брайар прищурилась.
– Изменой?
– Я уже говорил, что никогда не изменял тебе и не стану этого делать. – Я оперся локтем о дверной косяк и взъерошил волосы. – Однако, руководствуясь желанием быть честным, скажу, что не практиковал воздержание в период, когда мы расстались.
И этот период составлял пятнадцать лет.
Она положила зубную щетку на место и бросила полотенце в вычурную корзину для белья.
– Ты меня тревожишь.
Я оттолкнулся от дверной рамы, неспешно подошел к ней и, взяв за плечи, поцеловал в лоб. Я не спешил отрываться от ее кожи.
– Тебе не о чем беспокоиться. Я души в тебе не чаю. И никогда бы намеренно не причинил тебе боль. У нас произошла небольшая неурядица. Я лишь хочу подождать с сексом, пока ты не восстановишь память. А если, вспомнив все, ты все еще захочешь видеть меня в своей постели, обещаю, что никогда не уйду.
Брайар посмотрела на меня, хлопая глазами.
– Значит, мы будем спать в разных кроватях?
– Если тебе некомфортно, я без проблем займу гостевую комнату.
– Нет. – Она прижала ладони к моей груди. Мы оба заметили, как бешено колотится мое сердце. – Я не хочу спать одна. Хочу, чтобы ты был рядом.
– Твое желание – закон.
– Но никакого секса, пока я не вспомню?
– Никакого секса, пока ты не вспомнишь.
– Ладно… но как только память вернется, должен будешь вылизывать меня сорок минут. – Она вскинула бровь. – Как в Версальском дворце.
– Тогда было пятьдесят минут, но да, конечно.
– Обводя при этом буквы на моей татуировке.
– Договорились.
Вероятность, что Брайар захочет приближаться к моему члену, не говоря уже о любой другой части тела, после того, как к ней вернется память, ничтожно мала.
И мне некого винить в этом, кроме себя.
Глава 24
= Оливер =
Девятнадцать лет
– С восемнадцатилетием меня. – Брайар Роуз подняла стопку с текилой. – До дна.
Она поднесла ее к губам и запрокинула голову. Я сделал то же самое, высматривая признаки близящегося нервного срыва.
Ее родители не приехали в свой дом у Женевского озера, чтобы отпраздновать ее день рождения – или окончание школы. Они оставили сообщение через домработницу. Вроде как неожиданно получили приглашение на Мартас-Винъярд от восходящего сенатора.
С тех пор Обнимашка каждый час впадала в истерику. Поэтому я принял решение увезти ее из дома, стены которого пропитаны гнетущими воспоминаниями.
Мы отправились ночным поездом в Париж, чтобы отпраздновать ее день рождения в нейтральной обстановке. Как только мы приехали, она повела меня в какой-то подозрительный на вид салон, где девушка-гот, вся в татуировках, сделала ей тату на бедре.
Следом она решила отметить первое законное употребление алкоголя, до отказа залив желудок выпивкой.
Я вскинул бровь, изучая взглядом свою расстроенную девушку.
– Все нормально?
В расшитом блестками мини-платье и с волосами, повязанными лентой Chanel, она выглядела как с доски в Pinterest.
Брайар Роуз постучала костяшками пальцев по липкой стойке бара и покрутила указательным пальцем, требуя, чтобы подали еще одну порцию напитков.
– Великолепно. Лучше некуда.
Бармен подошел к нам, по пути раздав четыре бокала. Пока мы ждали, Брайар Роуз взяла мой нетронутый шот и выпила его залпом, как профи. Очевидно, годы, на протяжении которых мы тайком таскали выпивку, не прошли даром.
Она вонзилась зубами в лайм и выбросила его, даже не поморщившись.
– Спасибо, что приехал.
Я опустил руку на спинку ее табурета и вгляделся в ее лицо. По законам Франции Брайар Роуз имела право пить, но я знал, что ей не станет легче, если она напьется посреди переполненного парижского бара.
Я не склонен к панике. Но сейчас она меня настигла. Для меня не новость, что у Брайар Роуз поганые родители. Но видеть ее такой поверженной, расстроенной, отчаявшейся точно в новинку. Обычно она держала эмоции под контролем, была несгибаемой и стойкой.
– Не за что. – Я щелкнул ее по носу. – Я бы ни за что не упустил возможность увидеться с тобой.
Она обвела край пустой стопки кончиком пальца, глядя на донышко.
– Но ты не должен
