Вдвое больше притворства - Лорен Блэйкли
– Дай нам услышать тебя, детка, – уговаривает Чейз, отступая. – Кричи так громко, как хочешь.
Я сразу же вскрикиваю от своего оргазма, а Райкер входит глубоко в меня в погоне за собственной развязкой.
Он уже близок. Я слышу это в его тяжелом дыхании, в задыхающихся стонах. Чейз тоже близко, поглаживает свой член рядом с моим лицом. Я хочу помочь ему своим ртом, но у меня внезапно возникает другая идея.
– Кончите на меня. Одновременно.
Чейз ревет.
– Ты слышал даму? – говорит он своему товарищу по моему ублажению.
Райкер тотчас выходит из меня, а Чейз легко переворачивает меня на спину. Райкер стремительно избавляется от презерватива и наклоняется ко мне, доводит себя до разрядки и с воем кончает мне на живот, выстреливая белыми нитями.
– Да, черт возьми, да! – говорит Чейз.
Судя по всему, это зрелище заставляет его сорваться вслед за нами, потому что его сперма вскоре украшает мою грудь.
Это так грязно, так сексуально, что я запускаю руку себе между ног, отчаянно теребя клитор, и размазываю их семя по своей груди другой рукой. Через несколько секунд я пальцами довожу себя до третьего оргазма.
Громко кончаю, а они окружают меня, осыпая поцелуями мое лицо, волосы, щеки… Их губы и нежные прикосновения прославляют меня, а я тяжело дышу и испускаю стоны. Они окружают меня и держат в объятиях, пока я не приду в себя после такого блаженства.
Мне кажется, я никогда не буду прежней.
* * *
Секс – грязное дело, даже когда в нем участвуют только двое. А если вас трое? Душ – первая необходимость.
Я стою под тропическим душем в небольшом городе, служащем Чейзу ванной комнатой, и наконец избавляюсь от свидетельств полученной мною двойной дозы удовольствия, наслаждаюсь горячей водой.
И руками Райкера на моем теле. От его внимания я чувствую себя нежной и особенной.
Чейз успел помыться в рекордное время – до того, как я зашла в душ, – и пошел выгуливать Начо. Джаспер никогда не гулял с моей собакой, поэтому к Чейзу я тоже испытываю нежные чувства.
Райкер стоит у меня за спиной, блуждая по ней намыленными руками и покрывая мою кожу клубничным гелем для душа. Он заканчивает с моей спиной, поворачивает меня и моет мои руки, потом еще раз живот. Заканчивает и встречается со мной взглядом. Его темные глаза полны заботы.
– Как ты себя чувствуешь?
Я моргаю и присматриваюсь к нему через окружающий нас пар, но его лицо снова застыло, приняв стоическое выражение.
– Ну, хорошо. А что, не должна?
Он роняет поцелуй мне на лоб и задерживается там.
– Просто проверяю. Тебе пришлось нелегко, – мягко говорит он.
О-о-о…
Вау! К такому я тоже не привыкла. Чтобы парень справлялся о моем самочувствии после секса, задавал всякие заботливые вопросы? По телу разливается тепло, и не думаю, что это от горячей воды.
– Оказывается, мне нравится, когда… нелегко, – признаюсь я и чувствую себя немного уязвимой.
Он цепляет мой подбородок пальцем. Полуночно-синий взгляд его глаз встречается с моим. Его уверенность лишает меня сил, потому что я не знаю, что она означает. Особенно потому, что он молчит, изучает меня, наклонив голову и поглаживая мой подбородок большим пальцем. Потом он наконец заговаривает:
– Мне тоже.
Мое сердце бьется так быстро, когда становится понятно его молчание! Я сглатываю, пытаясь отыскать нужные слова. Но, возможно, это один из тех случаев, когда слова не нужны.
Я просто выдыхаю и говорю:
– Я все еще голодна. А ты?
– До смерти, – отвечает он с улыбкой.
* * *
Вытираюсь, наношу лосьон и натягиваю майку из «Открытой книги», на которой написано «Не стану врать, мне нравятся большие книги». Потом беру из сумки в своей комнате спальные шорты и, захватив очки, иду на кухню, где в меня врезаются двадцать фунтов[16] любви.
Опускаюсь, и Начо запрыгивает мне на колени, бешено виляя хвостом.
– Я так надолго исчезла? – спрашиваю я его.
Он радостно поскуливает и лижет мое лицо в знак согласия.
– Ну а теперь я вернулась, малыш, – говорю я, целуя его мордочку, и возвращаю на диван.
Он сразу же закапывается носом в край диванной подушки, как будто это его новая девушка. Прямо трется об нее.
– Да, кажется, это любовь с первого взгляда, – замечаю я по пути на кухню, где парни уже накрыли стол.
Чейз вручает мне бокал белого вина.
– Спасибо, – говорю я, удовлетворенно вздыхая.
Вот это жизнь! Средиземноморская кухня. Компания двух чудесных ребят. Мой любимый зверь под боком.
Я делаю глоток и чуть не давлюсь совиньоном. Рано я его похвалила! Примерный песик снова обратился конченым извращенцем. Начо пристроил диванную подушку у себя между лап и сношает ее.
Я в ужасе опускаю бокал, слетаю с табурета и бегу к нему.
– Начо! Фу! Живо прекрати!
От моих криков он только больше воодушевляется. Ускоряется. Изо всех сил раскачивает своими маленькими собачьими бедрами. Как стыдно! Мой пес крутит шашни с диванной подушкой приютившего нас Чейза и вот-вот осквернит ее еще больше. Я совсем не хочу это убирать! Я умру.
– Вперед, Начо! – кричит Чейз.
– Так держать, мальчик! Продолжай в том же духе!
– Не поощряйте его, – молю я.
Краснею и хватаю похотливое чудище, но пес крепко вцепился в подушку, и мне приходится с силой вырывать ее из его любвеобильных лапок.
– Мы в гостях, – говорю я, отчитывая его, когда мне наконец удается освободить подушку от собачьей хватки.
Теперь он сношает воздух.
– Ты должен был вести себя как примерная собака! – ругаюсь я под одобрительные крики ребят.
Так нечестно!
Начо дергается еще пару раз, твердо намереваясь спариться с подушкой.
Потом еще разочек – на случай, если с задних рядов не заметили.
Как отработавшая заводная игрушка, он кое-как двигает бедрами в последний раз и наконец выдыхается. Сгорая от стыда, я опускаю его на геометрический коврик перед диваном.
– Оставайся тут. И не позорь меня больше, – велю я, и Начо сворачивается клубочком, как будто ни в чем мерзком не виноват.
До чего короткая память!
Чейз фыркает над столешницей.
Райкер смеется.
– Удачи с этим! Твой пес любит есть трусы и трахаться. Велика вероятность, что он снова тебя опозорит.
Прячу лицо.
– Поверить не могу, что он это
