Украденные прикосновения - Нева Алтай

Я нажимаю кнопку спуска в гараж.

– …найди психотерапевта, который поможет тебе с твоими проблемами…

Лифт издает сигнал, когда мы доезжаем до подземного этажа. Я выхожу и поворачиваюсь к своей машине, когда рядом с ней паркуется другая и из нее выходит Нино.

Милена продолжает бормотать:

– …гребаный неандерталец с нулевым…

Я прохожу мимо начальника моей службы безопасности, который ошеломленно смотрит на нас, разинув рот, открываю пассажирскую дверь и располагаю свою жену на сиденье.

– Пристегни ремень безопасности, Милена.

Она поднимает голову и поджимает губы, затем показывает мне средний палец. Я закрываю дверцу и обхожу машину спереди, чтобы сесть на водительское сиденье. Милена сидит, скрестив руки на груди, и смотрит сквозь лобовое стекло на бетонную стену.

– Милена, – говорю я.

Она фыркает.

Протянув руку, я беру ее за подбородок и поворачиваю ее голову. Мы пристально смотрим друг на друга почти минуту. Неповиновение в ее глазах чертовски заводит меня. Я не хочу сломить ее дух, потому что мне нравится то, как она пытается противостоять мне. Но она должна понимать, что в каждой стае есть вожак. И в этом конкретном зверинце вожаком являюсь я.

– Ремень, – шепчу я.

Милена выдыхает через нос, тянется к ремню безопасности и трижды пытается попасть в пряжку, прежде чем у нее получается. Она все еще смотрит на меня, пронзая гневным взглядом. Я легонько провожу большим пальцем по линии ее нижней губы, затем отклоняюсь и завожу машину.

Милена

Я оборачиваюсь, окидывая взглядом бескрайние зеленые просторы. Широкое поле окружено с трех сторон деревьями. Красиво.

– Ты вроде сказал, что купил участок, – говорю я, – а не половину штата.

– Я купил несколько. Пока не решил, что хочу тут построить, поэтому приобретаю всю доступную землю. На всякий случай. – Он берет меня за руку и ведет обратно к машине. – Ты голодна?

Я ожидала, что участок, который он упомянул, будет где-то в городе, но мы ехали два часа, чтобы добраться сюда.

– Умираю с голоду, – бормочу я, глядя на наши переплетенные пальцы. Мне следовало бы убрать руку. Но я этого не делаю.

– В двадцати минутах отсюда есть ресторан, – говорит он, открывая для меня пассажирскую дверь. – Я ем там, когда проезжаю мимо.

– Полагаю, это какое-то шикарное местечко? – интересуюсь я, когда он заводит машину.

– Да. Почему ты спрашиваешь?

Я изумленно смотрю на него.

– Я в джинсовых шортах, Сальваторе. Даже если нас они впустят, все будут пялиться.

Он бросает на меня один из своих пронзительных взглядов, затем достает телефон и звонит кому-то.

– Джонатан, – говорит он в трубку, – через пятнадцать минут я приеду с женой на обед. Мы не хотим, чтобы нас беспокоили.

Он не ждет, пока человек на другом конце линии ответит, просто завершает звонок и бросает телефон на приборную доску. Что за грубость? И что этот Джонатан вообще будет делать? Я полагаю, что он менеджер.

Я качаю головой и перевожу взгляд на дорогу перед нами.

– У тебя очень странный способ разговаривать по телефону.

– Почему это?

– Что случилось с «Привет, как ты?» или «Как дела?» – ну, знаешь, с элементарной вежливостью?

За эту двухчасовую поездку сюда его телефон звонил по меньшей мере семь раз. Каждый раз он произносил ровно два слова: «да», когда отвечал на звонок, и затем либо «да», либо «нет», выслушав собеседника по ту сторону трубки. Сразу после он нажимал «отбой».

– Меня не волнует, как они себя чувствуют и как проходит их день, Милена.

Я поворачиваю голову и смотрю на него. Я вроде как предполагала, что так оно и есть, но не ожидала, что он будет так прямолинеен и признает это.

– Ты крайне грубый человек.

– Я крайне незаинтересованный.

– Незаинтересованный, – киваю я. Он совершенно чокнутый. – В людях, которые на тебя работают, или в людях в целом?

– В целом. За одним исключением, – говорит он и устремляет на меня свой нервирующий взгляд. – Ты.

Я растерянно моргаю и быстро отвожу глаза. Я должна быть польщена или испытывать страх?

Вероятно, и то и другое.

* * *

– Ого! – Я останавливаюсь как вкопанная, когда мы проходим через задние стеклянные двери ресторана.

Заведение расположено на краю леса. Это большой одноэтажный особняк в колониальном стиле. Но дара речи меня лишает раскинувшийся в центе сад, расположенный под огромным железным куполом, увитым виноградными лозами и другой растительностью. Столы и стулья сделаны из белой древесины, вокруг расставлены цветочные горшки, создающие эстетику зарослей джунглей. Это бесподобно. И ни одного человека, за исключением менеджера, который встретил нас у дверей.

Судя по размеру парковки и количеству столиков, в заведении может разместиться более ста человек. Сейчас время обеда. Почему здесь не занят ни один столик?

Рука Сальваторе опускается мне на поясницу, когда он подводит меня к столику в глубине сада, стоящему рядом с лимонным деревом, посаженным в красный терракотовый горшок. Сальваторе выдвигает для меня стул и садится напротив.

– С их бизнесом что-то не так? – тихо спрашиваю я.

– Нет. А что?

– Ну, у меня сложилось впечатление, что для успешного ведения ресторанного бизнеса нужны посетители.

– У них больше клиентов, чем они могут обслужить, – произносит Сальваторе и берет меню, которое принес официант. – Что ты хочешь выпить?

– Лимонад.

– Лимонад и минеральную воду, – говорит он официанту. – И скажи Джонатану, что мы возьмем несколько блюд, которые шеф-повар уже приготовил.

Официант кивает и исчезает.

– Минеральная вода? – Я приподнимаю бровь.

– Я не пью за рулем. – Он перегибается через стол и берет меня за руку.

Приятная дрожь пробегает по моему телу, когда он проводит по линиям на моей коже так же, как делал, когда мы были на нашем «свидании». И так же, как тогда, я хочу убрать руку, но не делаю этого.

– Хорошо, если это место обычно забито, то где же все остальные? – спрашиваю я, оглядываясь по сторонам.

– Они ушли.

– Ушли? Куда? С чего бы им… – Я резко поворачиваюсь обратно и таращусь на него. – Ты прогнал целый ресторан людей?

– Ты сказала, что тебе будет неуютно, если они будут на тебя пялиться. – Он притягивает мою руку ближе. – Теперь они этого не сделают.

Мое сердцебиение стремительно учащается. Этот гребаный поступок – самое романтичное, что для меня когда-либо делали мужчины.

– То есть сотне или даже больше человек пришлось уйти прямо во время их трапезы из-за моих шорт?

– Нет. Им пришлось уйти, потому что никто не может заставить тебя чувствовать себя неловко.

Я опираюсь на локти и наклоняюсь к его лицу, нас разделяют лишь несколько сантиметров.

– Я не то чтобы чувствовала