Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо
– Ребенка усыновили. Мы – в смысле, я и Венди – подошли к делу со всей ответственностью. Конечно, в данных обстоятельствах. Он попал в хорошую семью, и несколько лет все было прекрасно, пока… пока приемные родители не погибли в автокатастрофе. Понимаю: нелепо звучит. С тех пор он сменил несколько патронатных семей. Сейчас живет в Ок-Парке. Это в Саут-Сайде[23].
– Боже мой, Вайолет! – выдохнул Дэвид.
– Знаю, это ужасно. Знаю, мое признание отдает безумием.
– Я одного не понимаю – почему ты нам не сказала? – произнесла Мэрилин. – Как ты могла?
– Мама, даже если ты это триста раз повторишь, тебе понятнее не станет! – Вайолет наконец-то подняла глаза. Кажется, сама не ожидала от себя такой резкости. – Извини, мама. У меня нет ни объяснений, ни оправданий. Разве только это: я была слишком молода и переживала трудный период. Не знаю, что еще ты от меня хочешь услышать.
Нет, просто в голове не укладывается: две ее девочки живут под одной крышей и разрабатывают («подходя к делу со всей ответственностью») план – квинтэссенцию безответственности! Стоп. А сама Мэрилин – чем она занималась в тот год? Магазин хозтоваров уже был ею куплен. Грейси окончила начальную школу, перешла в среднюю. Все как обычно. Ну, может, чуточку больше абсурда, но превышение – в пределах допустимого. И вообще, Мэрилин абсурдом не смутишь.
– Откуда у тебя информация? – Дэвид перешел к делу. – Как ты вышла на него?
Вайолет снова потупилась:
– Это не я. Это Венди на него вышла. Говорит, ради интереса стала копать, ради забавы. Генеалогическое исследование провела…
– Но как ей удалось…
– Господи, да не знаю я! Мне огромных усилий стоит не думать об этом, потому что он – он уже найден. Ничего не изменишь.
Венди. Понятно. Старшая дочь, как всегда, оказалась в эпицентре семейной драмы.
– На самом деле, – куснула щеку Вайолет, – ситуация еще сложнее.
– Боже! – простонала Мэрилин.
Дэвид взял ее за руку.
– Патронатная семья должна уехать в Эквадор, – выдала Вайолет.
Мэрилин чуть снова не рассмеялась. Чем дальше, тем страшней.
– И он… ему одна дорога – обратно в приют. Туда, где он с Ханной – с патронатной матерью – и познакомился. Она там волонтер… Ханна подчеркнула: расставание с ними – с Дэнфортами – не скажется на нем отрицательно, если не допустить, чтобы он снова… – Вайолет заплакала.
Наконец-то, подумала Мэрилин, ее эмоции соответствуют масштабности событий, о которых она рассказывает. Ей и самой слезы на глаза навернулись.
– Как я поняла, он стал жертвой несовершенства системы. Сменил несколько патронатных семей. Ничего фатального, насколько мне известно, но и стабильности ноль. Но вы не подумайте – он не хулиган какой-нибудь. И голова на месте. Потом появилась Ханна. Изменения, которые с ним произошли, астрономические – это Ханнино выражение. Еще она говорит, что есть шанс их сохранить – при условии, что ему будет обеспечено проживание в стабильной и благополучной семье. Только дело в том… Короче, мы, я и Мэтт, оба считаем, что мальчики… слишком малы. Они в таком возрасте, когда крайне нежелательно вносить столь существенные изменения в структуру семьи. Последствия могут оказаться разрушительными, могут пагубно повлиять на дальнейшее развитие наших детей.
– Ну еще бы, – процедил Дэвид.
Вайолет вспыхнула:
– Поэтому я и подумала…
– Конечно, мы его заберем, – перебила Мэрилин.
И пускай Дэвид взглядом ее буравит – сама она будет буравить взглядом свою дочь, удерживая на лице выражение непреклонности. Мать она или кто, в конце концов? Дэвид, понятно, в ужасе: только-только развязался с обязанностями врача и отца несовершеннолетних – так вот пожалуйста, новый подопечный появляется. На самом деле заниматься мальчиком предстоит Мэрилин. На ее плечи лягут стирка, проверка уроков, утренняя побудка. Именно Мэрилин суждено переживать о результатах контрольной по химии и шансах на приличный университет, а также возить внука в торговый центр при первых признаках вырастания из куртки – чтобы голыми запястьями не светил. Дэвиду это известно, и не в этом видит он проблему. В его воображении уже стоит кухонный стол, заваленный учебниками и тетрадками. Он уже мысленно подтирает в прихожей следы от загвазданных кроссовок. Он со смесью брезгливости и тревоги засекает время, проводимое внуком в ванной. Прочтя на лице мужа все эти чувства, Мэрилин подавила усмешку. В режиме 24/7 Дэвиду мальчика растить не придется. Так же как и ни одну из девочек растить не пришлось.
– Разумеется. Нам это только в радость, – сказал Дэвид и сам едва не прослезился. Потому что кто, как не он, четырех дочерей воспитал? Благодаря кому Венди вообще с родителями разговаривает, Вайолет прививает Уотту и Эли любовь к животным, Лиза – профессор на полной ставке, а Грейси ни одной старушки с хозяйственной сумкой не пропустит, непременно вызовется покупки до дому донести?
Мэрилин трижды стиснула его ладонь, и он ответил пожатием, тоже троекратным, только более сильным. Так они согласились, решились вновь стать родителями, причем пройти самую тяжелую стадию – без умиления, которое вызывают младенцы и дошколята, без возвышающей трогательности прозрений, которыми вдохновляют дети в девять – одиннадцать лет. Мэрилин и Дэвиду суждено расхлебывать мутную взвесь подростковых разочарований. Они готовы. Они справятся, потому что они вместе, как всегда, пусть даже задачи Мэрилин больше связаны с бытом и меньше – с положительными эмоциями.
Вайолет смутилась:
– Боже… спасибо, конечно. Большое спасибо, но…
– Места у нас хватит, – поспешно сказал Дэвид. – И времени тоже. Я ничем конкретным не занят, так только – дом, сад, то да се.
У Мэрилин сердце защемило от этого «то да се». Дэвид из кожи вон лез, чтобы заполнить пенсионную пустоту.
– Повторяю, Вайолет, мы в состоянии о нем позаботиться, каковы бы ни были его…
– Он будет жить у Венди.
Дэвид настолько опешил, что ослабил пожатие. Спохватился, снова стиснул пальцы Мэрилин:
– У кого? Вайолет, что ты такое говоришь?
– Да разве можно ему к Венди? – У Мэрилин сердце запульсировало где-то в районе гланд.
– А почему бы и нет? У нее места достаточно. И времени тоже.
– Будто у нас недостаточно! Папа на пенсии не знает, чем заняться! – Мэрилин вдруг забыла, что у ее мужа есть гордость, которую надо уважать. – Сегодня с тряпкой его застала – он пыль стирал с картины!
– Ничего подобного! – возмутился Дэвид. – Вокруг гвоздя штукатурка раскрошилась, и я ее восстанавливал.
– Короче, Вайолет, место и время есть у нас с папой. И в вопросах воспитания мы куда опытнее, чем Венди.
– Малыш, не кипятись, – шепнул ей Дэвид.
Мэрилин высвободила руку:
– Получается, Вайолет,
