Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо
По дороге из садика Уотт ее не упрекнул, не надулся. Молча выслушал извинения, заверил: ничего страшного, Джона («Представляешь, мама?») песню знал наизусть.
Кстати, о Джоне.
– Надо же, девочки, куда-нибудь сообщить, что Джона скрылся, – произнесла Вайолет.
Лиза заморгала, словно только что вынырнула из воды. Венди, сидевшая напротив, не сводила глаз с таблички «Выход» над дверью палаты. Так уже было, Вайолет с сестрами уже маялась в больнице – Грейси только-только родилась, папа, не зная, выживет ли мама, неумело гнал картину, будто все в порядке. Вайолет обхватила собственный торс:
– Может, в «ЭМБЕР Алерт»[152] позвоним?
– Джону никто не похищал, – возразила Венди.
– Да, конечно, только он ведь несовершеннолетний без сопровождения взрослых и водительских прав у него нет. Мне кажется, степень срочности здесь примерно такая же, как при похищении.
– Вдобавок мою-то машину он в хлам разбил, – подала голос Лиза.
– Этот мальчик позврослее нас будет. Такого навидался – нам в наши шестнадцать и не снилось, – отчеканила Венди. Не преувеличила, вполне справедливо заметила – а все-таки, с досадой подумала Вайолет, могла бы и помолчать.
– Навидался, не навидался! Опыт и навыки вождения – разные вещи. По какому такому праву он угнал папин джип и ударился в бега?
– Ничего он не угонял, – отрезала Венди. – И вообще, хорош играть в заботливую мамочку. Он же тебе параллелен и судьба его параллельна. Ты когда с ним в последний раз виделась, а, Вайолет?
– Девочки, успокойтесь! Нашли время цапаться, – взмолилась Лиза.
– Да перед самым Рождеством, – ответила Вайолет. – Перед Рождеством он у нас ужинал.
– Очуметь, – фыркнула Венди. – Благодетельница ты наша. Золотую тебе звезду за то, что соизволила вечер провести со своим брошенным сыном.
– Я изо всех сил стараюсь не разволноваться, чтобы давление не подскочило, – вставила Лиза. – Если, конечно, вас это хоть в малейшей степени интересует.
Вайолет виновато коснулась Лизиного плеча. А в следующую секунду заговорила, непонятно почему сама себе удивляясь:
– Я его сильно обидела. Он… короче, я фактически выставила его из дому.
Честное слово, легче прокручивать в голове тот вечер с Джоной, чем вспоминать последнюю встречу с папой. Всего-то несколько недель назад, в воскресенье, Вайолет приехала к родителям на ланч, и все было совершенно как обычно, никаких «звоночков», – папа играл с Эли и Уоттом в паровозики. И никогда Вайолет не узнать, какие мысли проносились в папиной голове, как устрашила папу – такого стойкого, такого сильного, такого красивого – внезапная потеря контроля над собственным телом.
– Сейчас, миссис Бридж[153], я причину угадаю, – пропела Венди. – Джона увидел в ванной полотенце для рук и воспользовался, святотатец, им по прямому назначению, верно?
Лиза прикрыла глаза:
– Венди, ради Господа Бога!
А с Вайолет – как с гуся вода. Потому что у нее давно иммунитет выработался против сестринского яда. Вот возьмет сейчас и сама ядом брызнет, освободится от токсичных воспоминаний, не далее как нынче утром бесцеремонно извлеченных на свет ее матерью. В конце концов, для чего сестры и даются женщине, как не для того, чтобы служить хранилищем постыдных тайн?
– Не угадала. Джона сказал Уотту, что Санта – ненастоящий.
Лиза даже языком прищелкнула:
– В свое время эту же истину я открыла Грейси – так судьба распорядилась. Только Грейси было не пять, а почти семнадцать.
– Короче, меня понесло, – продолжала Вайолет. – Кончилось тем, что я выставила Джону из дому. А сегодня он примчался к Уотту на утренник и здорово его выручил. Он вовсе не… То есть он вообще-то хороший. Нельзя вот так его бро…
– Господи, да знаем мы, что он хороший! – воскликнула Венди. – Вся семья в этом давно убедилась, одной тебе невдомек. Никаких заявок в систему оповещения не будет. Равно как и в ФБР. С Джоной порядок. Он сам позвонит, когда… когда сочтет нужным.
Появился пациент – ну точно гриф-падальщик, снабженный кислородным баллоном. Венди с места вскочила.
– Мне этот базар гоблинов[154] уже вот где сидит. Пойду подышу.
Были времена, когда Вайолет выскочила бы в больничный двор вслед за Венди. Жаль, что они миновали. Жаль, что приходится самой для себя придумывать отмазку: типа она, Вайолет, сейчас куда нужнее Лизе. Лизу, бедняжку, никто дома не ждет. Беременность и в благополучный жизненный период кошмар, а уж в сочетании с душевной болью почти невыносима, Вайолет по себе знает, сопереживает как никто стойкой своей сестричке. Разрыв с отцом ребенка, чувство покинутости – все это она проходила. С той только разницей, что тогда, шестнадцать лет назад, ее собственный отец не лежал при смерти.
Лиза открыла рот и снова закрыла. Наконец решилась – но хватило ее только на жалкий лепет:
– Папа ведь не… не уйдет прямо сейчас, правда, Вайолет? Не увидев вот этого вот человечка? – Лиза уронила лоб в ладони. – Не может такого быть, чтобы они двое не пересеклись, верно ведь? Кому, как не папе, моего малыша крестить? Я давно все решила, потому что иначе…
– Лиза, все будет хорошо.
Вайолет обняла сестру, Лиза привалилась к ней с неожиданной тяжестью. Снова вспомнился папа в опустевшей больничной палате – той, откуда увезли маму. Стоит, на руках новорожденная Грейси, на лице – неумело маскируемая паника.
– Поехали на Фэйр-Окс. Там, наверно, Лумис некормленый.
Лиза подняла голову. Глаза были мутные.
– Кто-нибудь догадался позвонить Грейси?
Вайолет уже тошнило от больничных запахов. Она встала, протянула Лизе руку. Возможно, из-за жажды поскорее вдохнуть вечернего воздуха ответ получился таким, каким получился: Вайолет съязвила, не желая язвить, и солгала, не желая лгать:
– Венди вроде собиралась.
* * *
Нежелательно все-таки жить в районе, где юность прошла, – велик риск напороться на знакомых, которые помнят тебя пигалицей с тощими косичками. Или старшеклассницей – зажатой и поддатой нескладехой. Короче, Венди совсем не удивилась, когда увидела Аарона Баргаву, но и ничуть не обрадовалась. Тем более что Аарон был в сопровождении беременной женщины и большеглазой девчушки в юбочке-пачке. Венди курила на скамейке у больницы. Боковым зрением заметив, что от парковки в ее сторону движутся эти трое, почему-то стала надеяться, что не будет узнана.
