Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон
Я скучала по Олли.
Очень.
На прошлой неделе я сумела найти пять часов на подъем и спуск с горы, чтобы воспользоваться сотовой связью, но съемочная группа сорвала мои планы, в последний момент перекроив график из-за трехчасовой истерики Хейли, которую она устроила, потому что не справлялась со сценой.
А что касается Купера…
Я не могла смириться с тем, что наша разлука завершилась его смертью.
Это просто в голове не укладывалось.
Если я фокусировалась на своих задачах, тратила дополнительное время на планирование позиций и сцен, то меньше об этом думала. Поэтому так и делала, с головой уходя в работу.
Хейли пошла за мной вдоль шведского стола.
– Знаешь, будучи помолвленной парой, вы вообще не проводите время вместе.
– Потому что мы больше не помолвлены.
– Ты ему хоть нравишься?
– Тебе придется спросить об этом у него. – Я положила на тарелку половинку вегетарианского бань-ми [56]. Кейтеринговая служба постаралась на славу, отправив на остров целую команду поваров.
– Можешь дать его номер?
Ну все, хватит. Я повернулась к ней, бросив тарелку с едой на стол.
– Ты просишь у меня номер моего бывшего жениха?
– Тебе же он больше не нужен.
Я вздохнула, не утруждаясь в очередной раз объяснять ей, что отмена помолвки не означает, что мы расстались. Хотя, если честно, спустя девятнадцать дней без связи это уже и на отношения не походило.
Этого я и боялась, когда пыталась расстаться: что любовь превратится в тоску, а тоска – в сомнения.
Хейли удивленно смотрела на меня в ожидании ответа.
Вместо этого я пошла обратно в свой трейлер, где собиралась прятаться, пока кому-нибудь не понадоблюсь.
Слова, сказанные Фэй по пути в аэропорт, повисли над головой, как нож гильотины.
«Прошлое – это глава, а не вся история. Не позволяй ему определять, какими будут следующие страницы».
Актеры вокруг меня пеклись под горячим светом прожекторов, готовые войти в роль при команде «Мотор!». Гримеры сновали вокруг них с кисточками для пудры.
Помощники носились туда-сюда со стаканами кофе и сценариями с примечаниями. Режиссер и оператор переговаривались за монитором, глядя на безупречный кадр.
Моя голливудская мечта текла по венам, живая и яркая.
Но больше не будоражила меня.
Глава 93
= Оливер =
Двадцать четвертый день испытательного срока
Сегодняшняя большая доза успокоительного любезно предоставлена «Джеком Дэниелсом». Элай, как настоящий засранец, еще два дня назад спрятал «Маккалан» в надежде, что я не опущусь до низкопробной выпивки. Обычно я не искал утешения в алкоголе, но мне нужно, чтобы он удержал меня от радикальных решений, например, бросить свои обязанности и переехать к Брайар в Лос-Анджелес.
Туман, окутывавший разум, развеялся настолько, что я расслышал стук ботинок по ковру моего кабинета. Перед глазами показались оксфорды с прошитыми мысками среди разбросанных вокруг меня бутылок из-под виски.
– Боже, Оливер.
Я удивленно посмотрел на их обладателя, лежа на полу и все так же прижимаясь щекой к ковру.
– Папа?
Должно быть, это галлюцинация. Он уже пятнадцать лет не заходил в это здание.
– К несчастью. – Он поморщился и помахал рукой перед носом. Винтажные гильошированные часы Patek подмигнули мне с его запястья. – Честно говоря, Оливер, мне стыдно признать, что я причастен… – Он подтолкнул мою лодыжку носком ботинка. – К этому.
– Зачем ты приехал?
И зачем надел костюм?
За последние пятнадцать лет он облачался разве что в тот костюм, в котором его мать родила. Да и то только потому, что приходилось принимать душ.
Он закинул мою руку себе на плечо, поднял с пола и усадил в кожаное кресло возле стола.
– Меня прислал Себастиан.
Не может этого быть. Он все еще злился на меня из-за случившегося у пластического хирурга. Последние три встречи для просмотра «Дней нашей жизни» я провел в тишине, с бутылкой виски в руках, пока Себ без меня смотрел, разинув рот, как в Марлену вселяется дьявол. По какому-то негласному соглашению, мы не желали замечать друг друга, разве что Себастиан изображал рвотные позывы всякий раз, когда я проходил мимо.
Теперь я точно знал, что отец мне померещился.
Я откинулся на кожаную спинку, отчетливо осознавая, что мой офис, обычно чистый и прибранный, напоминал поле боя. На столе из красного дерева разбросаны бумаги, некоторые попадали на пол. Полуопущенные жалюзи окутывали кабинет тенями через рейки, от которых кружилась голова.
Это нормально? Я пытался вспомнить, до какого состояния доходили Ромео и Зак, когда расставались со своими женами. Ромео продержался три дня. Зак – тридцать. Ни одному из них не удалось сделать это в трезвом состоянии.
Папа начал собирать пустые бутылки в мусорный пакет.
– Ты что, игнорируешь меня?
– А ты правда здесь?
– В смысле?
– Куда делся Элай?
– Пошел сажать дерево, чтобы ты мог его обнять. Его слова, не мои. Ты позволяешь ему так с тобой разговаривать?
Я был не в том состоянии, чтобы возражать. Мне не хватит сил, чтобы с ним справиться. Как и дикому кабану, раз уж на то пошло.
– Это ты его нанял, – заметил я.
– Чтобы он привел тебя в форму. И посмотри, что из этого вышло. – Папа завязал мусорный пакет двойным узлом, достал еще один и стал собирать бутылки, расставленные у окон. – Я бы не приехал, если бы Себастиан меня не прислал. Он никогда ни о чем не просит, поэтому я понял, что дело серьезное.
Я расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и ослабил галстук, размышляя, сгодится ли он в качестве удавки.
– Почему мне не мог померещиться кто-то более симпатичный?
– Дело в Брайар, да? Если скучаешь, поезжай за ней. Я возьму все на себя.
Как только ее имя сорвалось с его губ, подобно удару кинжала, все померкло. Клацанье клавиатур за стенкой. Тихие разговоры моих сотрудников. Папино ворчание, которое он в недоумении издавал всякий раз, когда находил новую кучу бутылок. Все исчезло.
Я даже не расслышал ни одно его слово после ее имени.
Пальцы чесались от желания перевернуть фотографию, лежавшую на моем столе лицевой стороной вниз. Элай уронил ее несколько недель назад, а я даже не удосужился поставить на место из страха, что при виде широкой улыбки Брайар сяду в самолет и ворвусь на ее съемочную площадку. К несчастью, мне нужно доказать ей, что я могу поддерживать отношения на расстоянии. А что еще печальнее – похоже, что я не мог.
– Поезжай домой, Оливер. Отдохни. Возьми себя в руки. – Папа погладил меня по спине размашистыми круговыми движениями, прикоснувшись ко
