Мой темный принц - Паркер С. Хантингтон
Я содрогнулась всем телом. Схватилась за край столешницы. Если отпущу, то брошусь через стол и что-нибудь с ней сделаю. Я с каждой секундой теряла самообладание.
У меня мог быть отец.
У меня мог быть отец.
Я могла познать безусловную любовь. У меня мог быть отец, который спрашивал бы, как прошел мой день, повел бы меня к алтарю, научил бы, как избавиться от родовых проклятий, пока не положу начало собственному.
Она лишила меня этого.
Я встала, но колени подкосились. Рюкзак упал на пол. Чья-то рука подхватила его, а другая обняла меня за талию.
Оливер. Только он мог окутать меня спокойствием в такой момент. Я позволила ему поднять меня, впервые лишившись дара речи. В конце концов, никакими словами не выразить страдания, которые она мне причинила.
Оливер метал взглядом стрелы в мою мать, пронзая ее насквозь и пригвождая к месту.
– Все, конец.
Филомена безуспешно пыталась закрыть разинутый рот.
– Я не только об этом разговоре. А вообще. Ты говорила с моей женой в последний раз. Я уничтожу все, что осталось от твоей жизни. Бедность станет меньшей из твоих проблем.
– Ты даже не знаешь, что я сказала, – возразила она.
– И мне плевать. Ты подписала себе смертный приговор, как только довела мою любимую женщину до слез. Надеюсь, ты любишь оранжевый, Филомена, потому что только этот цвет и будешь носить до конца своей жалкой жизни.
Филомена посмотрела на меня огромными, как блюдца, глазами.
– О. – Оливер закинул рюкзак, набитый деньгами, себе на плечо. – И ты это не заслужила.
Это вынудило ее действовать.
– Эй! Ты не можешь их забрать.
– Могу и забираю. Нет договора – нет денег. Можешь натравить на меня адвокатов, детка. Посмотрим, кто выиграет.
Олли взял мою руку с необычайной нежностью, словно драгоценность, и сунул в карман своего свитера, будто хотел закутать меня в нем и защитить от всего мира.
– Не волнуйся, Филомена, я обязательно пришлю тебе видео, на котором сжигаю эти деньги в костре, лишь бы посыпать соль тебе на рану. Желаю паршивой жизни.
Она помчалась за нами к выходу, хватая рюкзак за непрочные лямки.
– Это незаконно.
– Как и мошенничество, воровство и финансовые пирамиды. Уверен, власти с удовольствием ознакомятся с доказательствами, которые я собрал. – Олли вырвал рюкзак из ее хрупких пальцев, как раз когда официантка побежала за нами со счетом. – Советую воспользоваться пенсионной скидкой, Филомена. Она тебе пригодится.
Глава 89
= Брайар =
Ты не сможешь спрятать Трио в рюкзаке, а Старикана – под огромной университетской толстовкой.
Этот глупый план промелькнул в мыслях, как спасательный круг. Разумеется, служба безопасности аэропорта не станет проверять слишком тщательно, если прикинусь беременной. Увы, было бы жестоко бросить Оливера и в довершение похитить его собак.
А я точно положу конец нашим отношениям. Ничего не изменилось. Через две недели начнется работа на съемочной площадке, а состояние Себастиана требовало, чтобы Оливер остался. Наши жизни не сочетались. Как и всегда. Оказывается, любовь – требовательная дрянь. Она никого не ждет, но имеет наглость стоить ожиданий.
– Мы не можем быть вместе, – заявила я за завтраком из яиц и веганских сосисок.
Оливер бросил «Файнэншл Таймс» на тарелку и сердито посмотрел на меня, будто я испортила идеальный завтрак. Впрочем, он все равно не воспринял меня всерьез. Я видела вызов в его глазах. И вообще, последние двадцать четыре часа он не отходил от меня ни на шаг, высматривая любые признаки надвигающегося нервного срыва из-за новостей о смерти Купера. Наверное, он счел мои слова переломным моментом.
– Нет, можем. – Он сложил газету, вытер пятно от голландского соуса с первой страницы салфеткой, которую взял с колен, и продолжил завтракать как ни в чем не бывало. – Но давай, расскажи, что, по-твоему, нам мешает.
Я намазала масло на кусочек тоста из хлеба на закваске, представляя, что бы он сказал, не испорть я завтрак своим заявлением. Наверное, что-то вроде: «Я люблю тебя, правда, но не понимаю, зачем ты поджарила в тостере хлеб, который и так черствый. Не дорожишь зубами?»
– Олли. – Я вздохнула, вонзившись в хлеб, который и правда оказалось больно откусывать. – Эта затея с фиктивной помолвкой была забавной, но теперь в нее вовлечены другие люди, которые ожидают, что она правда состоится.
Он вскинул брови.
– Ты про нас с тобой?
– Про твоих родителей, например.
– Точно. – Оливер провел языком по верхним зубам, усаживаясь поудобнее. – И почему этот брак не может состояться?
Я отложила тост, глядя, как масло растекается по тарелке.
– Потому что у меня есть жизнь, друзья и карьера, и, так уж вышло, все это в Южной Калифорнии. А ты должен остаться здесь.
– Добро пожаловать в роскошную жизнь, детка. – Он раскрыл объятия. – У тебя даже есть личный самолет.
– Я не хочу летать частным самолетом по этическим соображениям, помнишь?
– Помню. Прекрасно помню. – Он отодвинул тарелку и издал преувеличенный вздох. – И почему я не мог влюбиться в кого-то вроде сестер Таунсенд, которые собственноручно сожгли бы целый тропический лес, если бы это помогло им пробраться на распродажу дизайнерских вещей?
– Они бы восстановили леса, – попыталась возразить я, поразившись тому, как сильно полюбила сестер. Чего стоит лишиться еще двух людей?
Оливер бросил на меня взгляд, так и говоривший: «Давай серьезно».
– Можешь летать коммерческими рейсами.
Я покачала головой.
– Съемки порой длятся по несколько недель, график очень плотный. Иногда по двадцать часов в сутки.
– Тут напрашивается судебное разбирательство. Я помогу подать иск. Мы уедем в закат вместе с компенсацией, и ты сможешь открыть на эти деньги собственную продюсерскую компанию. Здесь. В Потомаке. Рядом со мной.
– Я не стану подавать в суд на своих работодателей, Оливер. И не буду делать то, за что меня могут навсегда внести в черный список Голливуда. – Я поставила локти на стол. – Это моя мечта.
Крошечная предательская слезинка сорвалась и стекла по щеке. Я смахнула ее, пока он не заметил. Я не покажу ни намека на слабость. Ни малейшей слабины, за которую он сможет ухватиться и убедить меня остаться. На этот раз я должна выбрать себя.
Олли стоял на своем.
– У нас все получится.
– Если ты не в Лос-Анджелесе, значит, все превратится в отношения на расстоянии.
Он небрежно отмахнулся.
– Значит, будут отношения на расстоянии.
– Ага, – фыркнула я. – В прошлый раз все прекрасно получилось.
Оливер согласно кивнул.
– Ладно. Аргумент. Я тоже больше не хочу с тобой разлучаться. – Он сделал упор на слове «тоже», снова пододвинул тарелку и принялся нарезать канадский бекон. – Я провел
