Драгоценная опасность - Нева Алтай
— Маленькая ведьмочка, — шепчу я в темноту, натягивая на неё одеяло. Другого объяснения нет; она точно колдунья. Что объясняет всех этих чертовых черных котов! И только какая-то тёмная магия могла наложить на меня чары. Чары, от которых я бессилен избавиться. Чары, от которых я слишком слаб, чтобы бежать.
С другой стороны, когда я начал верить в магию?
Глава 21
Артуро
Я зажимаю телефон между ухом и плечом, чтобы он не выскользнул, и переворачиваю тонко нарезанный стейк на сковороде.
— Исключено.
Пьетро вздыхает на другом конце провода. Он слишком расслабился в роли одного из моих лейтенантов. Мне придётся разобраться с его панибратским отношением, и скоро.
— Мы имеем дело с «Гадюками» больше десяти лет. Джексон надёжен. Он заплатит, — протестует он.
— Полная оплата всегда при получении. Без исключений. Нет денег — нет товара.
— Но…
— Никаких но. Мы не благотворительная организация. Если его банда не может собрать то, что должна за кокс, партия будет предложена другой стороне. Если ему не нравится, как я веду дела, он может идти к чёрту.
— Разве ты не должен быть в лучшем настроении, учитывая, что ты отсутствовал целую неделю?
— Ага, я выбываю из строя на какие-то жалкие пять дней, и всё превращается в единорогов и грёбаные радуги. Например, один из наших грузовиков остановили на границе, когда он должен был проехать без проблем, — резко говорю я. — И мы провалили сделку по аренде склада, потому что чёртовы контракты не были подписаны вовремя. А как насчёт того, что Кармело умудрился обидеть Вана одной из своих идиотских шуток? Теперь Триада угрожает вышвырнуть нас из Чайнатауна. Этот склад был занозой в моей заднице месяцами, а теперь, похоже, мы вернулись к тому, с чего начали! — Я швыряю лопатку в раковину, разбивая пару стаканов. — Я буду в офисе через два часа, чтобы обсудить последние контракты с боссом. Сначала мне нужно сгладить этот прокол с Ваном.
Пьетро прочищает горло.
— Э-э, охране сообщили, что тебе вход воспрещён. Ты на больничном, согласно приказу дона Аджелло.
— Они могут попытаться не пустить меня, но, возможно, ты предупредишь их, что я не в настроении. — Я обрываю звонок и бросаю телефон на стол.
— Ты никуда не едешь.
Я оборачиваюсь и вижу Тару, прислонившуюся к барной стойке и скрестившую руки на груди.
— Всё-таки решила показаться, да? — рявкаю я.
Этот дом большой, но я никогда не считал его настолько огромным, чтобы моя жена могла избегать меня несколько дней подряд. Особенно учитывая, что мы спим в спальнях с общей стеной. Тара избегала меня, держалась подальше, словно я предвестник смерти.
По крайней мере, Грета меня не бросила. Она готовила мне еду и приносила её в мою комнату несколько раз в день, вместе с газетой каждое утро. Но как бы ни ценил усилия моей домработницы, временами я колебался, что же меня в конце концов добьет: пневмония или её стряпня. Почему-то её еда стала хуже, чем когда-либо. Её супы были пресными и безвкусными. Практически несъедобными, если честно. Но, несмотря ни на что, я ел их, когда просыпался и находил дымящуюся тарелку на моём письменном столе.
— Возвращайся в свою постель, Девилль. — Тара резким движением головы указывает в сторону лестницы.
— Беспокоишься, что я тебя заражу? — Я прислоняюсь к кухонному столу и откусываю большой кусок от своего сэндвича со стейком. — Не стоит. Согласно доктору Гуглу, как только жар спадает, пневмония перестаёт быть заразной.
— Рада слышать. Ты всё равно никуда не едешь. Твой настоящий врач сказал, что никакой работы как минимум неделю.
— Беспокоишься о моём долгосрочном здоровье, gattina? — Моя бровь взлетает вверх. — Не нужно притворяться. Мы оба знаем, на чьей ты стороне. Ты дала это понять совершенно ясно, — рычу я, шлёпая тарелку с недоеденным сэндвичем на стол рядом с собой. Какой бы аппетит у меня ни был, он пропал.
Проходя мимо Тары по пути к парадной двери, я улавливаю лёгкий клубничный аромат. Он что-то высвобождает во мне. Видение моей жены, подносящей стакан воды к моим губам, проносится в сознании на долю секунды. «Открой рот. Пей». Я трясу головой, отгоняя навязчивую мысль.
Представьте, я, уязвимый и нуждающийся в чьей-то помощи. Зависящий от другого человека в базовых вещах, вроде еды и воды. Это почти смешно.
Почти половину своей жизни я был сам по себе. Не одиноким, но определённо самодостаточным. У меня не было выбора, и нужно было заботиться о младших сёстрах. Едва достигнув двадцати, я стал для них родителем. Знал ли я, что делаю? Чёрта с два, но это не имело значения. Они были моей ответственностью. Моей единственной семьёй. Моей причиной оставаться в живых, продолжать идти вперёд, когда сдаться было бы куда более лёгкой задачей.
Сколько раз я слышал от кого-то: «Не могу представить, как тебе было тяжело»? Тяжело? Ни у кого нет ни малейшего понятия. Дело было не в том, чтобы удовлетворять потребности моих сестёр. Обеспечивать едой, кровом и одеждой. Дело было не в том, чтобы сохранять их здоровье и безопасность, учить их быть достойными людьми. Всё это я сделал бы снова и снова. Каждый день своей жизни, если бы пришлось.
Сложно? Да. Но тяжело?
Тяжело было жить той жизнью, в которой я родился. Постоянно бояться за судьбу моих сестёр, если что-то случится со мной. Этот ужас был всегда со мной и леденил душу. Он висел над моей головой, как дамоклов меч. Я не мог стряхнуть этот страх. Что, если я окажусь в тюрьме? Или умру? Асю и Сиенну могут отправить в приют, или в семью коза ностра, которая воспользуется ими в своих корыстных целях. Оба варианта были одинаково ужасны. Оба не давали мне покоя.
Этот страх не ослабевал, пока Аджелло не взял бразды правления в свои руки. Он никогда не исчезал полностью, но я знал… Знал без тени сомнения, что Сальваторе Аджелло защитит моих сестёр, если настанет день, когда я больше не смогу. Это не означало, что я сдался. Не означало, что, пока они росли, я не делал всё возможное, чтобы заботиться о них. Часто душа их своей опекой в процессе. По крайней мере, так мне недавно заявили обе.
Да, я понимаю. Я далёк
