Клуб смерти - Кэролайн Пекхам

Я знал, что моя смерть взывала к нему. Я знал, что он жаждал ее так же определенно и страстно, как я жаждал его смерти. В этом наши судьбы переплелись. Между нами сформировалась связь, которая была сильнее любой силы на Земле. Один из нас убьет другого. Это было высечено в камне. И хотя шансы были явно не в мою пользу, я надеялся на джокера, который сместит их в мою сторону. И когда я снова посмотрел на девушку, стоящую перед ним, я не мог не задаться вопросом, может ли она быть им.

— Не-а, — ответила она. — Мне больше нравится колоть. Думаю, мне следует сосредоточиться на ножевых ранениях.

Найл ухмыльнулся ей, протягивая руку, чтобы взъерошить ее влажные волосы, когда проходил мимо нее в ванную.

— Тебе еще многому предстоит научиться, маленькая психопатка.

Она погналась и последовала за ним в ванную, по пути прихватив ноутбук, и дверь между мной и ними закрылась.

Я стоял там, уставившись на дверь и ожидая, когда она снова появится, мое сердце бешено колотилось, пока я слушал звук дрели, вонзаемой в стену.

Минуты тянулись медленно, пока я слышал только звук дрели, гадая, действительно ли он собирается дать мне доступ в ванную. Почему она торговалась с ним от моего имени? Был ли я чертовым идиотом, поверив, что она не имеет никакого отношения к картелю Кастильо? Может, она действительно была пауком, а я попал в ее ловушку. Что ж, сначала я заманю тебя в свою, mi sol.

Сверление наконец прекратилось, и дверь снова открылась. Найл вернул инструменты в комнату для убийств и снова появился с электрошокером в руке.

Моя хватка на железном пруте передо мной незаметно усилилась, когда он приблизился, а я попытался подготовиться к удару чистого огня, который исходил от этой штуки. Он всегда использовал его, когда хотел переместить меня. Обычно, когда я приходил в себя после парализующего шока, я просыпался привязанным к чему-то в той чертовой комнате. И как бы я ни отказывался показывать ему свой страх, в пытках не было ничего приятного. Смерть была деликатным, утонченным искусством, а Найл был просто ребенком с ведрами краски, разбрызгивающим ее по стенам, чтобы посмотреть, что получится.

Найл ухмыльнулся мне, вонзая эту ублюдочную штуку мне в живот, и поток ругательств на смеси английского и испанского пронесся в моей голове, когда я рухнул на пол.

Я смутно осознавал, что он входит в клетку и отстегивает цепь, привинченную к стене, а затем вытаскивает меня, таща через эту чертову лужу мочи.

Он бросил меня в ванной, приковав мою цепь к новому болту в стене у двери, и оставил там, пока мое тело медленно приходило в себя.

Я слышал, как они вдвоем о чем-то шептались, его смех раздавался вместе со звуком плещущейся воды, когда он вытирал пол, и громким комментарием о том, как сильно он все равно ненавидел это гребаное ведро. Девушка сказала ему, что закончила свой онлайн-шоппинг, после чего его шаги снова направились вверх по лестнице.

Я прорычал проклятие, сжимая кулаки и тяжело дыша от боли после этого удара, а затем открыл глаза, обнаружив ее стоящей надо мной, уперев руки в бедра: она наклонилась вперед, а ее длинные волосы свисали на мне.

— Насколько сильно это больно? — прошептала она.

Я внезапно перевернулся, поднялся на колени, когда она отступила, и огляделся по сторонам в маленькой белой ванной. В ней не было ничего особенно примечательного, но это было огромным улучшением по сравнению с клеткой.

— Найл говорит, что ты все равно должен спать в клетке, — сказала она. — Что, на самом деле, довольно круто. Ну знаешь, как эти богатые люди, держат у себя кроликов, и они спят в безопасности и уюте своей клетки по ночам, но днем могут бегать по траве? Ванная — это твоя трава, маленький кролик.

— Nadie me había llamado conejito antes, (Прим. Пер. Испанский: Никто никогда раньше не называл меня кроликом) — пробормотал я, когда мне удалось подняться на ноги.

— Ты только что проклял меня, как ведьма? — прошептала она так, словно надеялась, что это так.

— Я сказал, что никто никогда раньше не называл меня кроликом, — ответил я, впервые с момента ее появления отрывая взгляд от нее и рассматривая белые плитки, простую душевую кабину, раковину и унитаз. Кто бы мог подумать, что рай может быть таким простым?

— О, извини, тебе нужно покакать. Я не буду тебя подслушивать, — внезапно сказала она, выходя из комнаты и оставляя меня одного, дверь за ней закрылась, но снова приоткрылась на щелку, когда она отошла.

Я провел рукой по лицу, пытаясь осознать эту перемену. Больше месяцев, чем я мог вспомнить, я существовал в этой чертовой клетке, и моим единственным утешением были еженедельный душ здесь и походы в соседнюю комнату, где меня пытали ради информации, которую я никогда бы не выдал. Эта перемена была тревожной. Но также и освобождающей, и я должен был использовать ее в полной мере.

Я подошел к раковине, хмуро глядя на отражение мужчины, которого слишком давно не видел в зеркале. Мои волосы представляли собой длинные спутанные черные пряди, а жесткая борода, покрывавшая челюсть, вызывала раздражение. Я выглядел старше. И крупнее. Что, как я предполагал, было ожидаемо после столь долгого периода, когда мне нечего было делать, кроме как тренироваться. Если и было что-то, что можно было считать небольшим плюсом моего похитителя, так это то, что он не морил меня голодом, не считая тех приемов пищи, о которых он забывал. Полагаю, он хотел, чтобы я оставался сильным, чтобы я не умер, прежде чем он получит от меня ответы, но я не собирался отказываться от калорий из принципа.

Я разделся, бросил грязные спортивные штаны на пол и включил душ. Я пользовался им бесчисленное количество раз, но Найл всегда наблюдал, заставляя меня поворачивать кран на холодную воду и едва давая достаточно времени, чтобы смыть грязь с тела.

Я повернул кран на горячую воду, прежде чем войти, и оперся рукой о плитку, застонав, когда поток горячей воды обрушился на меня. Это напомнило мне о звуках удовольствия, которые издавала девушка, принимая душ, и при этой короткой и всепоглощающей мысли о ней мой член затвердел и заныл.

Я намыливал тело, пытаясь игнорировать эту потребность моей плоти в течение нескольких мучительно долгих минут, прежде чем понял, что мне не нужно этого делать. Я был здесь один. Не было