Драгоценная опасность - Нева Алтай
У меня чуть не случился инфаркт, когда я видела, как Артуро бежит к нападавшим. Он что, думает, что неуязвим? Чёртов супергерой? Крики Ригго пригнуться были бесполезны. Я не могла оторвать глаз от этого бесстрашного дурака. Не могла пошевелиться, не могла дышать. До смерти напугалась, что пуля найдёт его. Он бежал сквозь град свинца. А потом я увидела это. Удар и его лёгкое содрогание, когда пуля пронзила его.
В этот момент моё сердце остановилось. И воздух покинул лёгкие. В голове разорвался беззвучный крик, пока я не осознала, что он всё ещё двигается. Всё ещё идёт вперёд. Всё ещё стреляет. Всё ещё жив.
Трясу головой, отгоняя абсурдное желание прижаться к его тёплой груди, и сосредотачиваюсь на его руке.
— Господи, Артуро, — хриплю я, глядя на кровавое месиво его предплечья.
— Просто продезинфицируй и перевяжи. Порезы неглубокие.
— Сначала нужно проверить, нет ли там стекла.
— Так не терпится поковыряться в моей плоти, а, gattina? — Его губы растягиваются в кривую ухмылку.
— Ага, именно.
Он улыбается шире. Он делает ещё один глоток виски и кивает.
— Продолжай.
Из-за засохшей крови и татуировок я почти ничего не вижу. Хватаю полотенце со стены, смачиваю его тёплой водой. Уходит минут десять, чтобы очистить его руку. Должно быть, адски больно, но Артуро не издаёт ни звука. Зато делает ещё несколько глотков и ставит наполовину пустую бутылку.
Раздражающе, но он был прав. Порезы действительно поверхностные. С размазанной кровью выглядело куда хуже. Осколков, слава богу, тоже нет. Обрабатываю раны спреем, затем беру бинт и начинаю обматывать его предплечье.
Пока я работаю, взгляд то и дело скользит к его бицепсу. К крыльям существа и кинжалу над ними.
К словам, выбитым на его коже.
l'Onore … Rispetto.
Я хочу знать, что они значат. Почему они важны. Для него.
Если я и поняла что-то, так это то, что мой муж ничего не делает спустя рукава.
И, чёрт… Эти мышцы! Ванная просторная, но здесь, зажатая между зеркалом и телом Артуро, пространство кажется крошечным. Так близко я чувствую его тёплое дыхание на своей щеке.
— Это то, что нужно, чтобы ты наконец произнесла моё имя? — шепчет он прямо у моего уха.
— О чём ты? — бормочу я, роясь в аптечке в поисках пластыря.
— Мне нравится, как оно звучит на твоих губах. Может, стоит почаще получать раны, чтобы слышать его снова.
— Понятия не имею, о чём ты болтаешь, Девилль.
— Нет? — Он накрывает своей рукой мою, прижимающую конец бинта. — Но я думаю, ты знаешь.
Эта дьявольская усмешка снова играет на его губах. Он удерживает мой взгляд, усиливая давление на мою руку.
— Что за… — Пытаюсь вырваться, но безуспешно. — Прекрати. Немедленно.
Он лишь давит сильнее, пока ярко-красные пятна не проступают сквозь стерильную марлю, растекаясь под моей ладонью.
— Какого чёрта, Артуро! Хватит!
Дьявольская ухмылка сменяется пугающе ослепительной улыбкой.
— Я был прав.
— Ты абсолютно невменяем.
— Ммм, возможно. — Он сжимает мой подбородок пальцами и наклоняется, пока его губы не оказываются в дюйме от моих. — Но только рядом с тобой, кажется.
— Ты пьян, — шепчу я.
— Надеюсь на это.
Его губы грубо прижимаются к моим, заставляя дыхание застрять в лёгких. Поцелуй жёсткий, злой. И мгновенно отправляет меня в блаженное состояние. Туда, где рациональное мышление перестаёт существовать.
Остаётся только способность чувствовать.
Мои руки сами обвивают его шею. Язык сплетается с его, будто этого поцелуя никогда не будет достаточно. Боже! Его губы… Скользят по моему подбородку, вниз по шее, через ключицу — они воплощение греха. Я не могу убежать. Не хочу! Всё, что могу — держаться изо всех сил.
Впиваюсь пальцами в его мягкие волосы, выгибаясь, чтобы предложить ему больше. Больше для его порочного рта, продолжающего путь вниз, к моей груди.
— Чёртова ведьма.
Его низкий рык сопровождается звуком рвущейся ткани. Прохладный воздух касается разгорячённой кожи, когда разорванное платье повисает на тонких бретелях. Разрез обнажает меня до самого пояса.
— Никакого лифчика, — хрипит он, пожирая мою грудь взглядом. — Порочная, порочная женщина.
Грубые ладони сжимают мою плоть. Его прикосновение твёрдое, но невероятно нежное. Как он может быть таким противоречивым? Как его руки могут одновременно жечь и успокаивать? Но именно это он и делает.
Он захватывает мой сосок губами, перекатывая его во рту, касаясь языком. Стон вырывается из моего горла, когда его зубы слегка сжимают нежную кожу. Мурашки бегут по всему телу, а адреналин ударяет в вены. Всё, абсолютно всё покалывает. Спазм за спазмом пробегают по спине.
Как только ощущения начинают стихать, он переключается на другой сосок.
— О, Боже! — вскрикиваю я в экстазе.
— Не прошло много времени, чтобы ты повысила меня в своём мнении.
Его ладони скользят вверх по моим бёдрам, приподнимая подол платья.
Мне стоит отпустить колкость, но все мои мозговые клетки заняты его губами. Как они могут быть такими мягкими? Такими грешными? Как я могу удержать их на своих? Пожирая. Заявляя права. Даря.
Где-то в глубине сознания кричит тревога. Требует остановить это. Бежать от этого безумного натиска опасных эмоций. Чувств, которые я даже не могу осознать. Вместо этого я крепче обнимаю Артуро, приподнимаясь со столешницы и пытаясь к нему приблизиться.
Его руки скользят под мою попку, медленно задирая юбку. Оставляя её собранной на талии. Когда его пальцы отступают, исследуя изгибы бёдер, они стаскивают моё кружевное бельё. Медленно спускают его по дрожащим ногам, пока его рот продолжает опустошать меня.
— Строптивая кошечка… тает под моими руками. — Его острые зубы впиваются в мою губу. — Не такая уж и снежная королева теперь, а, gattina?
— Иди к чёрту, Сатана. — Жестоко прикусываю его губу.
— Оу, меня снова понизили.
Его руки снова скользят вверх, раздвигая мои ноги, приближаясь. Ближе к моему центру, плачущему от желания. Кончики его пальцев касаются меня, и я едва не взрываюсь.
— Скажи моё имя. — Рык. Шёпот. Мольба.
Моё нутро пульсирует, умоляя о… чём-то. О чём-то, в чём я отказываюсь признаться, но не могу подавить. О насущной необходимости, чтобы Артуро Девилль овладел мной всеми возможными плотскими способами.
С лёгким укусом его губ я отстраняюсь. Создавая дистанцию. Его дьявольские глаза впиваются в мои. Твёрдые. Ожидающие. Не моргающие.
Ожидающие напрасно, потому что я не произнесу его имя вслух снова. Никогда.
Произнести имя человека — дать ему власть. Власть над тобой.
Во что я верила с детства. Чему учили сказки. Что до сих пор пугает
