Школа. Никому не говори. Том 1. - Руфия Липа
Ущемлённое достоинство полыхнуло, требуя крови и мести. Злость смешалась с вредностью и азартом. Юноша решил отыграться. Здесь и сейчас.
– Погнали! – скомандовал Сэро и быстрым шагом пошёл к мосту. Мальчишки, до этого лениво передвигавшие ноги в угоду интересной беседе, будто очнулись и дружно пошли за заводилой.
– Что случилось? – спросил кто-то из компании. Брюнет не ответил. Он шёл впереди, не сводя хищного взгляда с неприятной девицы.
Люба в глубокой задумчивости смотрела на течение, не замечая толпу, что спешила по её душу. Ветер баловался с причёской, бросая пряди прямо в лицо. Девочка убрала руки с перил, поправила заигравшиеся с ветром волосы да лямку рюкзака на плече, затем медленно пошла к другому берегу.
– Эй ты, чудила!.. А ну стой, сказал!!! – гаркнул Сэро грубо, чисто по-мужицки, видя, что жертва уплывает, и, дабы притормозить добычу, залихватски засвистел.
Поспелова, пугливо обернувшись на бесцеремонный окрик, увидела пацанскую ватагу да обомлела со страху. В порыве надежды, что орали всё-таки не ей, школьница пошла было дальше, но хабалистый свист развеял надежды избежать диалога, обещавшего быть весьма неприятным.
«Что ему надо?!.. Злится?!.. Почему?.. Что плохого я сделала?!» – лихорадочно перебирала все свои поступки и слова Поспелова, но ничего предосудительного не выявила. Раздутое чувство вины долбило молотком по дрожащей грудине, ожидая расплаты непонятно за что.
Сэро догнал ровесницу, резко остановился, нависнув над ней, сердито дыша. Люба, встретив гнев чёрных глаз, поняла, что дела швах. Скорее всего, будут бить. Банда Степанченко девочку поколачивала не раз: как слегка, так и по-серьёзному – синяки долго сходили с юного тела. Учёная Поспелова, запомнив назубок, что от кучки агрессивных парней не может прилететь ничего хорошего, в ожидании града ударов по рёбрам и животу инстинктивно вжала голову в плечи, а руками плотно обхватила грудь.
Рядом притормозил Имир. Остальные мальчики столпились вокруг Любы и Сэро полукругом.
– Как тебя там зовут?! – грубо бросил повеса, скорчив брезгливую гримасу, и развязно измерил девочку взглядом. Поспелова скукожилась и покраснела.
Испуг зубрилки мальчишку насмешил и озадачил. Нервозность девочки на пустом месте вызвала у хулигана отвращение и только большее желание жестоко развлечься за её счёт. Пугливых закомплексованных дев, занудных, строящих из себя праведниц под ханжеским воспитанием благочестивых мамаш, Сэро не переваривал. Повеса разозлился и решил унизить ровесницу побольнее.
Потерянная от страха, школьница выдавила своё имя.
– Значит, типа Люба, – подытожил Сэро, бесцеремонно наклонился ниже и хищно заглянул в серые глаза отчаявшейся жертвы. В них читалась суть девчонки: человека поломанного и уже уставшего, хотя жизнь только начиналась. Брюнету дошло, что девка ожидает любую подлую выходку, так как видит перед собой редкого морального урода и цену ровеснику уже определила. Хоть в зрачках сквозила немая мольба на помилование, зубрилка не находила смысла сопротивляться.
Сэро мало когда кого жалел и с зарвавшимися персонами не церемонился. Но сердце почему-то ёкнуло, отозвалось на молчаливое отчаяние сверстницы, на её внутренние раны. Юноша внезапно понял, что отчего-то жертве сочувствует, и неожиданно смягчился. Расхотелось издеваться над внешним видом тихони и манерой поведения, передразнивать, стращать, загонять в угол и козлить насмешками. Однако, почувствовав, что перегорает, он всё же спохватился и вернул себе прежнюю жёсткость, хотя изначальная схема надругательств и стёба теперь казалась совершенно лишней.
– Шаришь в химии, так? – нашёлся остывший мальчик.
До Поспеловой дошла причина наезда. Осознавая конфуз ситуации, школьница решилась сказать правду о своих реальных успехах в предмете. Вокруг – куда не кинуть робкий взгляд – стояли высокие хулиганистые мальчишки и бесцеремонно её рассматривали.
– Будешь мне давать списывать, поняла? – Сэро угрожающе наклонился. – Домашние, проверочные, лабораторные – да похрен, что! Пишешь себе и отдельно катаешь шпору мне. Всегда! Я забираю. И наплевать, оглохнешь ли ты в следующий раз или несварение словишь! Не хочешь проблем – не беси меня, усекла?.. Своё я должен получить. Вопросы?..
– Вообще-то я плохо понимаю химию… – созналась жертва, огорошенная требованием.
– Опять стала тугой на ухо?! – рявкнул в ответ десятиклассник. – Встряхнуть, чтобы мозги прочистились?!.. Я сказал: будешь давать домашние. Вообще все работы, блин! Потому что вчера кто-то некстати оглох, догадываешься? Отрабатывай косяк и больше не нарывайся, коза! Вкурила наконец, мать твою?!..
– Да, конечно, очень хорошо! – ровесница послушно закивала. Поняв, что налипла, она тем не менее выдохнула. Всё-таки ожидала от стычки гораздо худших последствий.
Грубиян, едва получив утвердительный ответ, пошёл дальше, специально толкнув девушку плечом побольнее. Компания, немного поглазев на Любу, двинулась за ним. Поспелова поймала внимательный взгляд Имира, съёжилась от стыда и поспешно отвернулась.
Отойдя на десяток шагов, Сэро резко обернулся:
– Я скоро подойду, так что готовься, кукла! Будешь с пустыми руками – живьём закопаю! Это же ты услышала?! – напоследок с вызовом кинул он ей и пошёл своей дорогой окончательно.
Люба торчала на берегу ещё минут двадцать, не в состоянии пошевелиться от шока, и неотрывно смотрела вслед ватаге, в которой заметно мелькали две высокие черноволосые фигуры, пока бравая компания не повернула за угол перекрёстка.
***
– Зачем тебе списывать у неё химию? – спросил Имир у брата, когда они попрощались с последним попутчиком.
Сэро, услышав вопрос, будто проснулся. Припомнил миловидное пугливое лицо. Девчонка наверняка по наивности восприняла наезд всерьёз и будет теперь каждый день ходить с тетрадкой по химии в школу да тратить урочное время на дубляж проверочных. Ха, так и надо дуре! Нефиг было вчера притворяться инвалидом.
– Как зачем? – лукаво усмехнулся повеса. – Чтобы стать отличником без лишних усилий. Хочу, чтоб моя прелестная фотка висела на Доске почёта рядом с твоей! Ты ж хрен дашь списать, братишка!
– Понятно, – улыбнулся Имир, не скрывая иронии. Он знал, что брату плевать на учёбу. Тем более на химию. А вот играть на девичьих нервах – другой вопрос. Тут наглец церемониться не любил.
– В курсе, что это дочка дяди Васи? – словно невзначай продолжил разговор близнец.
– Кого? – не понимая, поморщился Сэро.
– Василия Михайловича. С отцом на станции работает. Ты с ним пару раз летом здоровался, когда разгружать вагоны приходил. А её мать, Александра Григорьевна, в товарной кассе сидит. Когда мы только переехали и встряли без вещей и денег, она огромные коробки пряников и халвы приносила.
Решив добить впечатлённого открытием брата, Имир пошёл до конца:
– Припомнил, да?.. Мама Любы помогла нашим родителям оформить документы и вернуть вагон с вещами, украденный в пути. Отца на станцию взяли благодаря её рекомендации. А ты, добрая душа, её дочку кошмаришь вшивой химией, нахрен
