Ее мятежник (ЛП) - Маккини Аманда
Когда я добрался до места, было три часа дня, но из-за сплошной облачности казалось, что уже сумерки. Я подъехал к местной забегаловке под названием «Creek House Diner» и припарковался лицом к зданию, втиснувшись между двумя грузовиками.
Заглушив двигатель, я взял с заднего сиденья сумку и переложил её на пассажирское. Самая важная часть любой работы — адаптация к среде. Первый шаг — смена облика.
С трудом стянув пиджак и начав расстёгивать рубашку, я изучающе посмотрел на закусочную. Как и древний бар напротив, она казалась вынырнувшей из прошлого. Заведение в стиле 50-х: пёстрая неоновая вывеска, красно-белая клетка пола, стойка с барными стульями и ряд кожаных кабинок.
Внутри было полно народу. Неудивительно — единственное приличное место поесть в радиусе ста километров. Обедали в основном мужчины в рабочих комбинезонах и вязаных шапках. Несколько туристов, пережидающих непогоду, жались в углу в явно не подходящей для тайги одежде. За кассой стояла пожилая женщина с седыми волосами, убранными в пучок, и в больших «совиных» очках. На ней была классическая чёрная форма официантки с белым фартуком. Это почему-то позабавило.
Я ещё раз пробежался взглядом по залу. Моей медоволосой Лолиты не было.
Сняв рубашку, я начал расстёгивать ремень.
И тут увидел её.
София Бэнкс вышла из кухни, нагруженная тарелками. Буквально как в кино: по тарелке на каждом предплечье и ещё по одной в руках. На ней была такая же чёрно-белая униформа, но вместо того чтобы посмеяться над клише, я мгновенно представил себе сценарий ролевой игры.
Она была более… округлой, чем на фотографиях. И я тут же решил, что так даже лучше. Чем больше, тем лучше. Она двигалась по залу быстро и ловко. Изящно.
Мужчины провожали её взглядами, каждый косился через плечо, чтобы рассмотреть получше. Несколько женщин бросили на своих спутников сердитые взгляды, когда София проходила мимо. Та улыбалась гостям тёплой, искренней улыбкой, прежде чем присесть на корточки, чтобы расставить тарелки.
Я замер, наполовину расстегнув ремень, сжимая пряжку в руке.
То же чувство, что испытал при первом взгляде на её фото, снова вспыхнуло в груди. Только теперь к нему добавилось покалывание, пробежавшее по коже, словно сыпь. Я снова был ошеломлён силой своей реакции. Приказал себе отвернуться — не смог. Был заворожён.
Сразу отметил две детали. Во-первых, на её пальце не было кольца. Хотя это могло ни о чём не говорить, если она работала под прикрытием. И её глаза… они были другими.
На той фотографии с камеры наблюдения, что показывал Астор, у Софии было выражение измученной, грустной, отчаявшейся женщины. Здесь же она улыбалась — пусть и сдержанно — и её глаза светились. Она выглядела расслабленной, явно чувствовала себя в своей тарелке.
Словно почувствовав мой взгляд, она подняла глаза к окну. На мгновение наши взгляды встретились, прежде чем она развернулась и скрылась на кухне.
— Чёрт, — вырвалось у меня шёпотом.
Когда пульс немного успокоился, я стянул брюки и туфли, всё ещё гадая, как эта женщина могла быть связана с таким монстром.
София вернулась в зал. Я, словно загипнотизированный, наблюдал, как она перемещается между столиками. Она безраздельно владела пространством. Благодаря работоспособности? Или красоте? Полагаю, и тому, и другому.
Пока она снова скрылась на кухне, я натянул тактические штаны и высокие ботинки, не отрывая взгляда от мужчин, которые, словно собаки, жадно следили за дверью в ожидании её возвращения.
Надел термобельё, поверх — тёплую фланелевую рубашку, натянул на голову вязаную шапку. Теперь, чувствуя себя комфортнее и гораздо больше соответствуя окружающей обстановке, я откинулся на спинку сиденья и продолжил наблюдение за целью.
ГЛАВА 6
АЛЕКС
Он понял по моему лицу, что я не хочу этого. И по его лицу я поняла, что это неприемлемо. В конце концов, он так старался со свадьбой и всем прочим. Под «он», конечно, я подразумевала не его, а организаторов торжества. Как и я, мой новоиспечённый муж не имел ни малейшего отношения к подготовке нашей свадьбы.
Мы жили в одной из тех бунгало на сваях над бирюзовой лагуной Бора-Бора — самом клишированном месте для медового месяца сверхбогатых, вдали от «простых смертных». У нас было не один, а целых два личных помощника, готовых исполнить любой каприз.
Куда бы я ни посмотрела — очередная экзотическая цветочная композиция, коробка шоколадов ручной работы, бесценная бутылка шампанского. В каждой комнате висел удушающе сладкий аромат, напоминающий навязчивые духи моей бабушки.
Я отвернулась от панорамного окна, за которым раскинулся океан, и смотрела, как восходит луна. Я была слишком взвинчена, чтобы сидеть спокойно, пока мой муж отвечал на звонки.
Мгновением ранее я смотрела на бескрайнюю чёрную воду, мечтая броситься вниз и позволить волнам унести меня к горизонту, где они одним огромным глотком поглотят меня навсегда. В этой фантазии я смотрела на луну, погружаясь в пучину, и умирала с улыбкой.
Вместо этого я видела своего мужа Виктора, который вёл дела, торгуя смертью совсем иного рода.
После свадьбы мы летели на острова частным самолётом, хотя Виктор и его коллега — грубоватый мужчина по имени Игорь, который повсюду его сопровождал — работали всё время. Я сидела в задней части салона, в тени, где и положено быть женщине. Спокойной и безмолвной.
Но сейчас я отчаянно пыталась обрести дар речи.
Виктор поставил рюмку текилы на стеклянный столик. У его ног, под прозрачным полом, лениво плавала дюжина тропических рыб, освещённых подводными лампами. О, как я хотела стать одной из них.
Сердце бешено колотилось. В голове шумело. За несколько недель до свадьбы я почти перестала спать. К моменту медового месяца я спала меньше пяти часов за последние двое суток. Я была на грани.
Не сводя с меня тёмных, пустых глаз, Виктор начал снимать дизайнерский костюм. Не соблазнительно — угрожающе. Он был высоким и тощим. Голова, как и жилистые руки, была выбрита. Всё его худощавое тело было лишено волос благодаря ежемесячным сеансам восковой эпиляции, которые проводили ему нанятые девушки.
Виктора пугал не облик, а его власть и кошелёк. Он напоминал мне змею — одного из тех питонов-альбиносов.
Он швырнул брюки на диван.
Волна жара прокатилась от груди к шее, дойдя до кончиков ушей. Я почти физически чувствовала, как на коже выступает сыпь. Тревога, страх, ярость — всё смешалось во мне.
Когда он стянул боксёры, оттуда выскочила его эрекция — тощая, с синеватым оттенком, в выпуклых венах. Меня чуть не вырвало на месте. Пришлось отвести взгляд.
Не знаю, как, но он это уловил. И улыбнулся. Моё отвращение возбуждало его. Я очень быстро поняла: нужно научиться контролировать свои реакции.
— Посмотри на меня, — потребовал он, встав передо мной в полный рост. Когда я не подчинилась, он впился длинными ногтями в мой подбородок, заставляя поднять голову. Длинные, острые ногти были его отличительной чертой, как и лысина. Ноготь на мизинце был выкрашен в кроваво-красный.
Я подняла глаза, проклиная навернувшиеся слёзы.
— Раздевайся.
— Нет, — мой голос прозвучал жалко и слабо.
От пощёчины на щеке в секунду стало плохо. Боль отдалась в челюсти и глазнице. Комната поплыла, потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя.
Виктор ударил меня впервые, хотя физическое насилие было ожидаемо.
Того, что произошло потом, я не пожелала бы и злейшему врагу.
— Теперь, когда мы всё прояснили, — его голос дрожал от возбуждения и жажды крови, — я сказал: раздевайся.
Виктор был известен тем, что травил тех, кто слабее, ниже статусом или ростом. Хулиган, жаждавший власти.
Я ненавидела этого человека.
Борясь со слезами, я сбросила сарафан, сняла лифчик, стянула трусики. Я стояла перед ним, дрожащая и обнажённая, заставляя себя держаться прямо, изображая силу и невозмутимость.
