Академия подонков (СИ) - Мэй Тори
На ходу натягивая халат, взбегаю по лестнице на третий этаж больницы. От чего-то тороплюсь.
— Мама? — резко торможу на последнем пролете лестницы, чуть не клюнув носом. — Что ты здесь делаешь?
Она округляет глаза, а затем привычно тянется рукой к моей щеке.
— Ох, Дамюш, я места себе не находила вчера после того, как ты рассказал про трагедию Полины. Хотела поддержать девочку…
Прищуриваю глаза… Утром мама не выказала особенных эмоций по поводу всей ситуации с Баженовыми, ее гораздо больше беспокоило произошедшее в Академии.
Она висела на телефоне с Евдокией, обещая ей дополнительное финансирование по зарубежным стажировкам для преподавателей. Но Ясногорская была непреклонна, так как не менее влиятельные родители других студентов подняли ситуацию на уши, требуя официального ответа.
— Поддержала? — проговариваю одним уголком губ.
— С каких пор мой сын смотрит на меня волчонком?
— С тех пор, как вы с отцом заврались…
— Дамиан… — она крепко закрывает глаза, пережидая приступ собственного раздражения. — Я готова ответить на любые из твоих вопросов, если ты задашь их по-человечески, и перестанешь грубить.
— Проход персоналу! — кричат снизу, и в следующий момент мимо нас проносится несколько человек в белых халат.
— Потом поговорим, — огибаю родительницу и ныряю в двери отделения, вдруг Виктору стало хуже. — Там кому-то плохо…
Предчувствие не подводит, и вся группа летит прямиком в палату Баженова.
Твою мать!
Несусь следом — и мир проваливается. Мед. персонал бросается не к кушетке Виктора, а на пол — к моей Полине…
Согнувшись, она лежит на полу и… задыхается? Припухшие губы бледнеют на глазах, будто жизнь покидает ее прямо сейчас.
— Полина?! Пчёлка! Слышишь? — бросаюсь на колени прямо к ней, мои руки трясутся, я даже не понимаю, куда их деть — к её лицу? К плечам?
— Отойдите! — человек из персонала отталкивает меня в сторону.
— У нее аллергия на мёд, — кричу, заметив, как распухло ее лицо.
— В сторону! У неё отёк.
Я отползаю назад, не отрывая глаз от Пчёлки.
— Адреналин! — звучит короткая команда врача.
В его руках появляется шприц, и он делает ей укол в бедро. Маска уже у неё на лице, другой человек удерживает ей голову.
Она дергается, пытается вдохнуть, но воздух будто всё ещё не проходит. Я умираю вместе с ней.
— Пчела, дыши, блядь, давай! Полина!
Секунды тянутся мучительно долго.
— Пульс возвращается, — произносит врач через некоторое время. — Она выходит, — слышу я сквозь звон в ушах. — Готовьте антигистаминные.
— Пчела! Эй! — подползаю ближе, заметив, что ее веки наконец приоткрываются.
Жду, когда полностью придет в себя. Грудная клетка работает ровно, и я наконец-то прижимаю ее к себе.
— Вы оба должны лучше следить за тем, что употребляет ваша девушка, — врач поднимается с пола. — Следующий раз может стать летальным!
Замечаю, что ее шея покрытая красной сыпью, руки тоже.
— Мы… мы следим. Она даже не завтракала! — выдаю и мой язык вязнет, потому что сознание вырывает кадр… на котором моя мама стоит на лестнице и держит в руках контейнер, куда она обычно собирала перекусы нам в поездки.
С-с-с-сука!
К горлу подступает ком. Я сжимаю кулаки. У меня внутри необратимой реакцией расцветает ненависть.
Утыкаюсь лбом в лоб Полины, ловлю ее пока еще плавающий взгляд и отсчитываю заключительные секунды той жизни, в которой я считал этих двух чудовищ своими родителями.
38. Полина
— Со мной ничего не случится, ты можешь спокойно ехать, — перебираю темные волосы Дамиана, поглаживая его по голове.
Мы расположились на заднем сидении его машины, я сижу, а он лежит на моих бедрах, крепко обняв за талию и уткнувшись носом в живот.
За окном лупит дождь, а нам тепло и уютно. Жаль только, что вид из окна — на больницу.
После аллергического приступа прошло уже пару дней, мне гораздо легче, за это время даже отец пришел в себя, но Бушар не отходит ни на шаг. Даже на встречу с новоявленным сводным братом меня потащил.
А я… а я ничего не чувствую. Испуг был настолько сильным, что я всерьез подумала, что умру, что меня никто не услышит, что я не помогу папе и больше не увижу Дамиана.
Сейчас психика врубила защитный механизм, все переживания притупила, и я просто нахожусь в моменте.
— Нет, Пчела, стоит нам расстаться — происходит какой-то пиздец, — сначала я отправлю тебя в Альдемар, потом доделаю задуманное.
— И как прикажешь оставить папу? Я дождусь выписки.
— Тут такое дело, Поль… — медлит он. — В общем, я договорился, чтобы его подольше подержали и подлечили в нужных местах. Врач сказал, что есть вероятность решить проблему с его ногами, если дядь Витя пить перестанет и за здоровье возьмется.
— Папа, может, и выпивает, но он далеко не глупый человек, сразу догадается, что его здесь дольше положенного держат.
— Сделаем, сколько успеем, Пчелка, несколько систем для детоксикации еще никому не вредили.
— Что ты задумал? — щипаю его за руку.
— Под шумок кольнем ему препарат, подавляющий тягу к алкоголю…
— Дамиан! Нельзя людей против их воли лечить, человек должен сам захотеть! — возмущаюсь, а у самой внутри искра надежды вспыхивает.
— Поверь моему опыту: в затуманенный мозг подобные желания не приходят. Домкрат нужен. Трамплин. Пинок под зад, чтобы хоть на денек вынырнуть из этого состояния.
— Ты… ты думаешь это поможет?
— Мы попробуем. Обсуждать его новое место жительства я хотел бы с трезвым человеком.
— Не представляю, как вы уживетесь.
— А я заеду в комнату к Марку, мы с ним уже договорились. Отвезу тебя в Академию, вернусь сюда за вещами и сразу же на учебу.
— Мне очень жаль насчет твоих друзей… — поджимаю губы.
Знаю, что ему тяжело, хоть он и держится. Погано, когда самые близкие люди отворачиваются в сложный момент, когда семья воспринимает тебя лишь инструментом управления бизнесом, когда мир из-под ног уходит.
— Херня случается. Родители волнуют меня куда больше. Они… ненормальные.
Это он еще мягко выразился. Вчера Дамиан причитал, называя их убийцами.
— Дами, я не могу поверить, что твоя мама меня отравить пыталась, откуда ей помнить о моей непереносимости…
— Напомню, значит. Я этого так просто не оставлю! На днях отец как раз вернется из командировки и… — он спотыкается, — я покажу им свой прощальный сюрприз… перед расставанием.
— С родителями не расстаются.
— Давай не будем об этом, — Дами тяжело вздыхает.
Некоторое время проводим молча, я наблюдаю за гонкой капель по стеклу на фоне ночного неба.
Затем Дамиан переворачивается на спину, глядя на меня снизу вверх:
— Я люблю тебя, Поль.
От неожиданности издаю скомканный смешок.
— А я тебя, — наматываю на палец его прядку.
— Поль…
— М?
— Давай поженимся, — выдает спокойно.
Говорит, не спрашивает.
Так, как будто это давно обдуманное решение. Так, как будто мы уже женаты.
А у меня весь мир до одной точки сжимается.
— Я серьезно сейчас.
— Дами… Это… Это так быстро не делается, вроде бы.
— Да похер, — он резко выпрямляется и пересаживает меня к себе на колени.
Упирается лоб в лоб. Смотрит на поражение:
— Баженова Полина Викторовна…
— Дамиан, остановись! — верчу головой.
— Согласна ли ты…
— Дами! — пытаюсь быть серьезной, вопреки дурному хохоту, прорывающемуся изнутри.
— Выйти за меня замуж?
Упираюсь руками в его плечи, сканирую лицо и не дышу.
Он не шутит.
Он не шутит, но меня почему-то пробивает на нервный смех… Слишком много всего произошло за последнее время, а его слова триггером всколыхнули все чувства разом.
Смеюсь, закрывая рот руками и не замечаю, как перехожу на всхлипы.
— Эй, — он пакует меня в свои объятия, прижимая к грудью к своей груди, — я понимаю, что жених я теперь не завидный, но чтобы прям рыдать?
