Любовь Сурового (СИ) - Ангелос Валерия
Мы достигаем разрядки практически в один момент. Я вскрикиваю в своем удовольствии. Айдаров кончает, заполняя меня семенем.
На краю сознания вспыхивает тревожная мысль.
Если так и дальше пойдет. Без предохранения. Раз за разом. То… что если я забеременею? Что мне тогда делать?
61
Айдаров не выпускает меня из крепкого захвата своих рук. Целует. Глубоко, долго, со вкусом. Жадно впивается в мои губы, будто всю выпить хочет. А потом, когда наконец отрывается, все равно далеко от себя не отпускает. Оставляет влажные скользящие поцелуи на лице, на шее, на плечах. И не позволяет мне отодвинуться, когда пробую шевельнуться, ускользнуть из железной ловушки.
Наши тела так и остаются слиты воедино. Его бедра тесно вжимаются в мои. Его горячая пульсирующая плоть все еще внутри.
Снова стараюсь отстраниться.
Он прихватывает кожу на моей шее. Издает звериный рык. Его зубы лишь слегка задевают, скорее просто царапают. Но по моим плечам моментально рассыпаются колючие мурашки.
Замираю. Не хочу сильнее его провоцировать. И сама стараюсь не заводиться, не заражаться его раскаленными эмоциями.
Однако кажется, это и не требуется.
Крупные ладони уже оказываются на моих ягодицах, притягиваю плотнее, впечатывают в каменное тело.
Он что, собирается… опять? Еще?
Айдаров оставляет тягучий поцелуй между ключицами, поднимает голову, смотрит в мои глаза.
Эмоции, которые читаются в его расплавленном, затуманенном похотью взгляде мне совсем не нравятся.
Надо его тормозить. Осторожно.
— Пора идти, — говорю тихо.
— Зачем?
— Ну… там неизвестно, что происходит, — выдаю, помедлив. — Ты же должен как-то с этим разобраться.
— Еще успею.
Невольно ерзаю, стараясь от него отстраниться. Мягко. Чтобы не пробуждать хищную природу.
И чувствую, как его плоть начинает пульсировать сильнее. Как усиливается напор, как распирает меня изнутри все больше.
Айдаров заводится. От малейшего движения.
И как мне тогда заставить его сбавить обороты?
Он точно животное.
— Я не могу тут, — выдыхаю, лихорадочно соображая, какие бы еще слова подобрать, как отвертеться от его вновь вспыхнувшего аппетита. — Мне здесь плохо. Думаешь, можно расслабиться, когда… вокруг такое?
Нервно дергаю плечами.
Изображать что-то нет необходимости. Играть тоже. На этой проклятой яхте такой кошмар творится, что и правда не по себе.
— Все, — упираюсь в его грудь ладонями. — Ну хватит.
Айдаров прищуривается, изучая меня. Дышит тяжело, рвано, шумно. Склоняется надо мной.
И взгляд у него сейчас, что кажется вода в джакузи закипит.
Мне помогает стук в дверь. Резкий гулкий звук отвлекает моего супруга, заставляет его недовольно нахмуриться и обернуться.
— Чего? — рявкает он.
— Босс, вас Медведь ищет, — доносится из-за двери. — Это срочно. Ждать нельзя.
Айдаров выдает глухое ругательство.
— Видишь, — добавляю. — Пора.
Он накрывает мой затылок ладонью. Запускает пальцы в спутанные волосы. Ощущение, будто всю голову обхватывает.
Подается вперед и жарко целует. Со вкусом в мой рот языком врывается. Хозяйничает на полную.
Так это все дыхание выбивает, что я сперва замираю. А потом сама не замечаю, как начинаю ему отвечать. Забываюсь.
Айдаров отпускает меня. С неохотой. Мрачнеет. Подхватывает меня под бедра, поднимая из джакузи, стягивая со своего возбужденного члена. Но его руки от моего тела так и не отлипают.
Он хватает полотенце, начинает меня тщательно вытирать.
— Да я сама, — пробую возразить.
Но кто слышит?
Если и слышит, то игнорирует.
Его ладони задерживаются то на груди, то на бедрах. Еще дольше на моем животе. В самом низу.
— Ну все, — выдаю. — Надо спешить. Тебе же Медведь ждет.
Айдаров не реагирует на мои фразы. Отпускает, когда сам считает нужным. И тут уже я могу привести себя в порядок, быстро одеться, набросить халат, затянуть пояс покрепче.
Он справляется с одеждой быстрее. Хватает халат с лежака.
А потом я застываю, увидев, как Айдаров идет в другому джакузи, приседает, достает что-то… из-под края. Непрозрачный пакет. Похоже, герметичный.
Даже не успеваю спросить насчет содержимого.
Он уже разрывает обертку. Достает детали. Темные. Кажется, железные. Начинает собирать, будто конструктор.
Это что… это же…
Пистолет.
Айдаров прячет его в глубокий карман халата. После встречает мой шокированный взгляд.
— Здесь ведь нельзя, — запинаюсь. — Это.
— Здесь и убивать нельзя, и еще много чего, — отвечает он невозмутимым тоном. — Вижу, я правильно сделал, когда отправил своих людей заранее.
— Хочешь сказать…
— Это спрятали для меня, — говорит Айдаров. — Чую, лишним не будет. Ты не волнуйся, Аня. Всегда просчитываю все на несколько шагов вперед.
62
— Как же не волноваться? — вырывается у меня на нервах. — После такого?
Взгляд невольно падает ниже. На слегка выпирающий карман халата. И мне кажется, стоит нам выйти отсюда, стоит кому-то глянуть туда… всем будет очевидно, что у Айдарова есть пистолет.
Вскидываюсь. Смотрю на него.
Выражение лица у моего супруга спокойное. Невозмутимое. Наверное, ему не привыкать к чему-то подобному. Оружие — часть его жизни. Часть той самой реальности, где он носит прозвище «Суровый».
И теперь я особенно отчетливо понимаю, что Айдаров это прозвище получил не просто так. Явно.
— Ты что собираешься делать? — спрашиваю.
— Ничего, — ровно отвечает он, подходит ко мне.
— Но ты…
— Это нормально, Аня, — выдает Айдаров. — Хочешь мира? Готовься к войне. Я не думаю, что придется пустить это в дело. Но было бы тупо не забрать.
Меня мурашит. От шока. От холода.
А он обнимает меня.
И кажется, могу ощутить железо через ткань халата. Застываю, запрокинув голову назад.
— Ты, — замолкаю. — Мы же выберемся отсюда?
Тревога накатывает. До тошноты. До нервных судорог в желудке. И наверное, меня бы сейчас вывернуло наизнанку от волнения, но к счастью, я пока ничего не ела.
— Аня, помни, ты под моей защитой. Что бы здесь не происходило, я смогу тебя от всего оградить.
Он уверен. Так каждое слово чеканит — с подавляющей уверенностью.
А вот у меня подобной уверенности нет.
Снова стучат. Снова слышится голос одного из охранников.
— Идем, — говорит Айдаров.
Крепко держит меня за талию. Подталкивает. И я на с трудом гнущихся ногах следую за ним.
Стоит нам выйти, сразу замечаю Медведя.
Хмурый. Напряженный. Он окидывает Айдарова таким взглядом, от которого мне становится сильно не по себе.
Глаза у него… злые.
Что-то произошло?
— Опять она, — мрачно бросает Медведь. — Совсем тебе башку задурила. Ни на шаг от нее не отходишь. А тут дел по горло.
Продолжает смотреть на Айдарова. Уже с раздражением. Кривится.
— Она — моя жена, — чеканит тот. — Прояви уважение.
— Жена? — хмыкает. — Да ты на своей жене помешался, блядь. Как одурелый за ней мотаешься.
— Ты что несешь? — сквозь зубы бросает Айдаров.
Отпускает меня. Шагает вперед.
Пробую его задержать. Как-то успокоить, охладить гнев, который в нем вспыхивает. Но он жестко отстраняет меня, делая знак охране.
Теперь они прикрывают. Держаться рядом. По обе стороны.
Айдаров надвигается на Медведя. А тот на него.
Они что, собираются сейчас разборки устроить? В такой момент? Когда здесь и без того полный дурдом?
— У тебя уже времени на работу не осталось, — продолжает Медведь. — Вчера был занят. Закрылся с ней и плевать хотел на тот контракт, который у нас хрен знает сколько висит. Утром тоже ничего не хотел обсуждать. Опять тебе не до работы было. И вот снова. Та же, сука, картина. Мозги совсем заплыли. Эта девка тебя слабаком делает.
— Рот закрыл, — обрывает Айдаров. — Ты лучше со своей врачихой разберись. А то прыгаешь вокруг нее как щенок. Даже не думал, что тебя от бабы так поведет. Нашел с кем связаться. Ее отец та еще гнида.
