Феромон (ЛП) - Стунич С. М.

Это огромная ошибка.

Он следует за мной туда, блокируя своим массивным телом дверь, пока я нахожу место, где спала прошлой ночью, и хватаю верхнюю шкуру. Я забираюсь под нее, дрожа всем телом, и натягиваю ее до самого подбородка, как одеяло.

— Я буду спать здесь, пока моя одежда не высохнет, — бесполезно объясняю я.

Он не может меня понять. То тут, то там он знает слово, но понятия не имеет, что я говорю, и наоборот. Теперь, когда дерьмового переводчика нет, я действительно жалею, что так много на него жаловалась. По крайней мере, он не выгоняет меня из гнезда, так что это бонус. Спать на холодном металлическом полу под одеялом из опавших листьев — не то, о чем я мечтаю.

Большой Д опускается на четвереньки, заходя в гнездо, и подходит прямо ко мне, снова нюхая мои волосы. Я лежу очень, очень тихо, не желая ни поощрять, ни злить его. Он выдыхает, шевеля мои волосы и вызывая у меня дрожь, которая не имеет ничего общего с температурой.

— Самка, — говорит он мягко, а затем тыкается в меня носом.

Я не могу принять этот жест ни за что иное, кроме того, чем он является: подкат.

Его длинный язык проводит по задней части моей шеи, и я стискиваю зубы, крепко цепляясь за шкуру, в которую завернулась. Почему, о почему это так приятно?

Я так запуталась. Я человек. Большой Д определенно нет. Но он разумен. Он самец (очевидно). Вместо того чтобы видеть во мне еду, он видит во мне… самку.

Я зажмуриваю глаза и притворяюсь спящей, игнорируя заигрывания Большого Д. Я даже не уверена, что мы могли бы спариться, если бы захотели. Наши тела просто несовместимы. «Не слишком мелкая позже», — сказал он. Что именно он имел в виду?

Неважно. Не имеет значения, Ив. Забудь.

Романтика редко складывается на Земле, так зачем рисковать здесь? Кроме того, кто знает, что спаривание с этим парнем будет значить для него? Насколько я знаю, эти драконьи твари спариваются на всю жизнь, как белоголовые орланы или типа того.

Спустя какое-то время он, кажется, принимает то, что этот момент ни к чему не приведет. Вместо того чтобы выгнать меня из гнезда или уйти, он перемещается на противоположную сторону накренившейся комнаты и взбивает свои подушки.

Что ж.

По крайней мере, сегодня меня никто не ест.

Даже — или особенно — инопланетный дракон, в чьем доме я живу.

Глава 7

Лучшая часть сна в гнезде? В комнате полная темень.

Я просыпаюсь с мощным зевком, сажусь и потягиваюсь, подняв руки над головой. Шкуры, которыми я укрывалась, сползают к талии, обнажая голую грудь теплому воздуху. Ах да, я же гений, решивший раздеться перед пришельцем. Со вздохом я кое-как встаю, волоча одну из шкур за собой.

Какой бы странной ни была прошлая ночь, я спала как младенец. Со всеми этими слоями меха и шкур, что есть у Большого Д, получается довольно удобная кровать. Лучше моего матраса дома.

Я замираю в дверном проеме, выглядывая, чтобы проверить, поблизости ли он.

Его нет.

Зато туша с прошлой ночи все еще там.

Прелестно.

Я ступаю на металлический пол, ожидая, что он будет таким же холодным и неприятным, как вчера. Но не сегодня. На самом деле, здесь даже немного душно. Завернувшись в шкуру как в плащ, я иду в гостиную, чтобы проверить, оставила ли Зеро мне какие-нибудь сообщения.

— Доброе утро, — говорю я ей, останавливаясь, чтобы взглянуть на мертвое животное на полу.

На Земле труп, наверное, уже кишел бы личинками. Но не здесь. Он все еще выглядит удивительно… свежим.

«Доброе утро. Полагаю, ты хорошо спала?»

Курсор в конце этого предложения выжидающе мигает. Это практически обвинение.

— Ничего не было, — говорю я.

Не уверена, почему именно это говорю. Просто вырвалось. Ив, ты что, оправдываешься перед ИИ-чат-ботом? Ты теряешь рассудок. Соберись.

— Но он снова позволил мне спать в гнезде, так что это победа.

«Будь осторожна с самцом Аспис».

Я выгибаю бровь, но это выражение теряется для бедной слепой Зеро. Аспис, да? Так вот кто такой Большой Д? Зеро продолжает говорить, заполняя темный экран ярко-розовым текстом.

«Его вид не славится щедростью или терпением. Если он позволяет тебе находиться в своем доме — особенно в своем гнезде — если он кормит тебя, значит, он захочет что-то взамен».

— Думаешь, я никогда не ходила на свидания? — спрашиваю я со смешком. — Вот почему я никогда не принимаю бесплатные напитки в баре. Бесплатный сыр только в мышеловке.

«Прошу прощения, но я не понимаю, что ты пытаешься сказать».

Я вздыхаю.

Я скучаю по Джейн.

Джейн.

Если бы Джейн была здесь, она бы посмеялась. Даже в такой напряженной и странной ситуации она бы постаралась улыбнуться и сохранить позитивный настрой. Слушай, ты ведь получаешь отпуск, который тебе так отчаянно нужен, верно? Может, найдем горячие источники, чтобы расслабиться?

Я не могу больше валять дурака. Прошло уже слишком много времени. Насколько я знаю, моя подруга мертва. Спарилась или вышла замуж против воли. Исчезла на дальних рубежах известной вселенной.

Хотя… «известная вселенная» — это не совсем верно. Ничего из этого не было мне известно, пока меня не похитили тупоголовые друзья Табби Кэт.

— Каждый раз, когда я берусь за кейтеринг для этой женщины, что-то идет не так, — бормочу я, игнорируя жжение слез в глазах, когда поворачиваюсь и направляюсь в ванную.

Как ни странно, робот-компьютер с ИИ не обеспечивает того общения, в котором я так отчаянно нуждаюсь. Большой Д интересен, но его нет рядом достаточно часто, чтобы унять глубокую зияющую пасть одиночества в моей груди.

Как бы я ни старалась быть позитивной, как бы ни надеялась, я осознаю, что моя ситуация плоха. Хуже того, она практически безнадежна. Шансы вернуться на Землю практически равны нулю. Я знаю это. Знаю. Но момент, когда я потеряю всякую надежду, станет моментом, когда я потеряю рассудок окончательно.

Добравшись до ванной, я роняю шкуру на пол и проверяю, высох ли мой космический костюм цвета жвачки. Нет. Даже трусы все еще мокрые. Влажность в этих чертовых джунглях зашкаливает. Не знаю, который час — как будто это вообще имеет значение — но здесь жарко как в аду. Пот стекает по лицу и скапливается над верхней губой. Я стираю его рукой, делая вид, что каждая капля жидкости, которую я вытираю — это пот. Я не плачу. Не плачу.

Я приседаю на корточки на полу, все еще полностью голая, но мне плевать, и обхватываю себя руками. Прижавшись лбом к коленям и зажмурившись, я изо всех сил стараюсь вернуть себе бодрый настрой. Я не смогу спасти Джейн — даже себя спасти не смогу — если такая простая вещь, как мокрый скафандр, может меня сломать.

Но дело не в скафандре.

Дело во всем сразу.

Я откидываюсь назад и поворачиваюсь, прижимаясь спиной к стене, и смотрю на унитаз в другом конце комнаты. Лианы обвивают стены вокруг него, и определенный мускусный запах доносится в мою сторону. Этот гребаный инопланетный дракон снова нассал на него, да? Да, и все же запах странным образом не такой уж неприятный. Мне он почти нравится, и это вызывает у меня полное отвращение к самой себе.

Я начинаю рыдать, закрыв лицо руками.

Я плачу так сильно, что не замечаю Большого Д, пока он не оказывается прямо рядом, нюхая мои волосы и шевеля спутавшиеся пряди своим теплым дыханием. Я поднимаю лицо и вижу его в дюймах от себя: ноздри раздуты, зрачки расширены, рот закрыт так, что кажется, будто его у него вообще нет.

Не знаю, в какой момент я настолько с ним свыклась, что начала считать другом. Теперь, когда переводчик полностью уничтожен, он кажется в сто раз более чуждым, чем раньше. У нас нет абсолютно никакой возможности общаться. По крайней мере, когда другой человек говорит на другом языке, есть что-то общее. Смех. Улыбки. Жесты.

— Я хочу домой, — говорю я ему, не заботясь о том, решит ли он наконец, что с него хватит, и съест меня.