Зараза, которую я ненавижу (СИ) - Иванова Ксюша
— Почему ты не пришла ко мне?
Дура! Какая же ты, Яська, была дура! Я так тебя любил! Я бы был счастлив, если бы пришла…
— А я пришла. Ждала у подъезда пол дня. А ты с бабой приехал. Весь в засосах её.
— Да не было такого!
Я не помню! Что за бред!
Я с Илоной начал встречаться только через год после того, как Зараза ушла. А до этого, когда из рейса приходил, пил с друзьями, кутил так, что вспомнить страшно. Но был ей верен!
— Высокая брюнетка с длинными волосами. В леопардовой шубе. Привезла тебя к дому на машине.
По описанию Илона. Но!
— Говорила тебе, что уложит спать с собой в вашей квартирке, под вашим одеяльцем, — выплёвывает слова, словно они ядовитые, тыкает пальцем мне в грудь. — «Никки», дорогой мой, сю-сю-сю! " Это — Яська, я тебе о ней рассказывал!"
Я не помню.
Да я тогда всем о тебе рассказывал, когда напивался!
Слышно, как там, в прихожей, старушка открывает входную дверь. Множество старческих голосов, весёлый смех, шелест цветочных упаковок…
Короче, гости пришли.
— Так. Вставай давай. Мы на празднике вообще-то.
— Что ты собираешься делать? — испуганно сканирует мои глаза.
Ну, что-что? Я собираюсь предъявлять свои права.
Но сначала нужно разобраться с Илоной. Потому что по описанию, это точно была она…
25 глава
Боже мой, я сама проговорилась! Просто позорно ляпнула глупость! А он и в мыслях не имел отбирать у меня Розочку. Просто потому не имел, что он и подумать не мог, что она — его дочь.
Спиртное несколько смягчает угрызения моей совести.
Но я отлично понимаю, что последствия будут. И серьезные.
— О, Валюша, а кто этот великолепный образец мужчины? И что делает он в пристанище одиноких старых дев? — Серафима Гидеоновна пристально разглядывает Воронца, опустив очки чуть ли не до подбородка.
— Где же вы в этом пристанище сумели разглядеть «старых» дев? — ослепляет ее улыбкой «великолепный образец мужчины». — Тут все молоды и прекрасны.
— О, он еще и склонен к лести, — маленькие глазки Серафимы довольно щурятся, становясь ещё меньше. — Чудесно, чудесно.
— Это — Никита, молодой человек нашей Ясеньки, — объясняет Валюша.
— Эх, дела молодые! Быстро делаются, — добродушно улыбается Макаровна, поправляя завязанный на деревенский манер платочек, но всматривается в Воронца цепким, подозрительным взглядом. Кто не знает, ни за что не угадает в Макаровне бывшего прокурора. — На прошлой неделе даже и намека на Никиту ещё не было. А сегодня, посмотрите-ка, он уже допущен на день рождения нашей Валюши!
— Ой, Макаровна, это ж не твои времена. Твой-то дед только на третий год знакомства решился с тобой заговорить, не то что в гости прийти, — спорит Валюша, нарезая на мелкие кусочки запеченую под сыром сёмгу.
— Если бы не Новый год на работе, — подмигивает Воронцу Серафима. — Макаровна так и умерла бы нетоптанной. А так хоть подпила, да узнала, что такое ядрёный хр…
— Фима! — в один голос прерывают её Валюша и Макаровна, делая круглые глаза.
Наблюдаю за Воронцом. Он улыбается губами. Но глаза серьёзны.
Раздумывает о том, что теперь делать с полученной информацией.
Мне бы тоже подумать.
Но в голове такая каша!
Наступило то, чего я боялась, чего не хотела всей душой. Но сама же, сама, сотворила глупость! Да не одну — просто глупость на глупости! Мало того, что приволокла Воронца в свой дом, так теперь проговорилась о дочери.
— Мамочка, — моя девочка подходит сбоку, протискивается между мной и Воронцом, обнимает меня. — Мне ску-у-учно. Поиграй со мной.
— Давай, я с тобой поиграю? — предлагает Никита.
И вот хоть убейте меня, но я вижу в его глазах, устремленных на дочь, совсем другой интерес! Теперь он знает, что она его… Как он поступит?
Она хватает его за руку и с довольным смехом утаскивает в свою комнатку.
— Проявляет интерес к ребёнку. Значит, нацелен на серьёзные отношения, — докладывает свои измышления Макаровна.
— А что вы скажете за его глаза? — восхищённо заявляет Серафима. — В этих глазах просто вселенская грусть какая-то.
— А я думаю, девочки, что нам с вами нужно поговорить о чём-то другом, а не обсуждать человека, находящегося в соседней комнате, — заявляет Валюша.
И пока они втроём препираются на тему можно ли обсуждать кого-то за глаза, я потихоньку смываюсь из-за стола.
Со страхом заглядываю в комнату.
Воронец сидит на полу.
Розочка скачет рядом, усаживая рядом с ним своих зайцев и мишек.
— Сейчас будем чай пить!
— Настоящий?
— Игрушечный, конечно! С чебупелями!
— А что такое чебупели?
— Не знаешь про чебупели? Ай-ай! Какой невоспитанный ребёнок! — Розочка цокает язычком, недовольно качая головой.
Расставляет розовые пластмассовые чашки перед всеми. Воронцу сует в руки такой же розовый чайник из набора.
— Наливай!
— А тебе?
— Чичас. Мне чашечки нету.
Убегает на кухню за чашкой, проскочив мимо меня.
— Как ты могла скрыть от меня ребёнка?
Во взгляде Воронца такой лёд, что об него порезаться можно! Мне кажется, у него даже губы от злости побелели. А ведь за столом шутил и смеялся.
Что, проняло тебя, да?
— Ты бросил меня, — пожимаю плечами, бросаясь в бой, очень стараясь делать это негромко. — Другую привёл на моё место. Я что, на помойке себя нашла, чтобы навязываться?
— Ты права не имела! Я в суд подам!
— Вперёд! — конечно же, я говорю это с вызовом, но от ужаса, что он это реально сделает, просто хмель весь моментально выветривается! — И не забудь изложить в суде, что не платил все эти годы алименты!
— Ты не дала мне такой возможности, — возражает он. — Я бы платил.
Он говорит тихо, но твёрдо, а я не выдерживаю и уже практически перехожу на крик.
— Уходи отсюда немедленно! И чтобы я тебя больше не видела никогда!
— Яся, — кричит из притихшей кухни Валюша. — Что случилось?
Розочка обнимает, прижавшись к спине.
Воронец неспеша рассаживает на детском диванчике зверей и ставит перед ними чашки.
Потом проходит мимо нас, присаживается на корточки перед Розочкой.
— Пока, малыш! — искренне улыбается ей. — Мы скоро ещё увидемся.
Поправляю трясущимися руками волосы. Сердце колотится в груди от несправедливости и обиды!
Глянь какой уверенный! Увидится он скоро! Как же!
Он сам нас не захотел! Сам! Я одна все эти годы растила дочь, а теперь что получается, что я ему же ещё и должна была что-то! Да какое он право имеет!
Когда он уходит, я сползаю спиной по стене на пол, забыв про старушек. Розочка, почувствовав мой настрой, усаживается на колени и гладит меня по голове, приговаривая что-то ласковое.
Валюша громко командует, выезжая в прихожую на своём кресле.
— Так, Яся, быстро к нам. Будем принимать решение, что делать дальше. Все наши уже в курсе…
26 глава. По-человечески
Еду домой на взводе.
То, что происходит сейчас в моей жизни, я даже анализировать не могу! Потому что боюсь, взорвусь на хрен! А если взорвусь, раскрошу вот то всё, что есть — ненормальное, глупое, не имеющее возможности продолжаться. Но я за «это» всё равно зачем-то цепляюсь. И раскрошить не могу.
В моей огромной квартире громко играет музыка.
Из комнаты Миланы.
Илоны, естественно, нет. Илона занята другим, более важным для нее делом. Деньги зарабатывает. Как умеет.
Интересно, если бы я снова не встретился с Яськой, меня бы хоть как-то тронул этот факт? Потому что сейчас совсем не трогает. Как будто это не мне жена изменяет…
Усмехаюсь. Вот ты идиот, Воронец! Зачем жил с женщиной все эти годы, если не любил?
А она зачем со мной жила, если не любила?
Хотя, допустим, с нею всё понятно — Илона неместная, приехала из далекой глухой деревни в Москву. Крутилась тут, как могла, жила по съемным квартирам. А тут на какой-то вечеринке у общих знакомых познакомилась со мной. Коренной москвич с огромной жилплощадью, да еще и моряк дальнего плавания! Мечта, не мужик. На полгода свалит, и делай, что хочешь.
