Феромон (ЛП) - Стунич С. М.

— Мелкая… тупая.

Переводчик трещит у меня в ухе, и я с удивлением осознаю, что все еще ношу его после всего этого. Микрофон, похоже, отломился, что, полагаю, невелика потеря, так как он все равно не работал. Фиолетовая кровь капает из раны в боку Чувака-Дракона, пока он рассматривает меня, оттягивая губы так, что виден широкий рот и все его острые зубы. Он приседает рядом со мной и перекусывает поводок, отделяя его от пояса мертвеца.

Я вроде как предполагала, что он не собирается меня убивать, какими бы ни были его причины для нападения на клыкастых. Он не убил меня прошлой ночью, а мог бы легко это сделать. С другой стороны… он пришелец. Я ничего не знаю об этом… кем бы он ни был.

— Блядь, — выдыхаю я, и он реагирует, резко хватая меня в охапку.

Он перекидывает меня через плечо, как мешок с бельем, и внезапное движение настолько резкое, что я ненадолго теряю сознание. Когда глаза открываются, я с облегчением вижу, что мы снова в тени деревьев; мерные, ритмичные шаги человека-дракона сливаются со звуками птиц (инопланетных птиц), насекомых (инопланетных насекомых) и далеким ревом, очень похожим на те, что издавал он.

Он останавливается, чтобы прислушаться к этому звуку, оглядываясь через плечо в направлении источника. А затем продолжает путь. Его крылья подняты и разведены в стороны, открывая мне хороший вид на землю позади нас.

— Кажется, я могу идти сама, — предлагаю я, но не уверена, что это правда. Кроме того, он меня не понимает, так зачем я вообще утруждаю себя разговорами? Я все равно это делаю. — Правда, я ценю все, что ты для меня сделал, но можно ли мне получить немного воды и еды? Подбросить обратно до рынка? Знаю, я много прошу, но тут больше никого нет, кто мог бы мне помочь.

Он меня игнорирует.

Мы продолжаем идти какое-то время, и в конце концов я поддаюсь усталости и проваливаюсь в беспокойный сон.

В следующий раз, когда я просыпаюсь, я лежу в траве, а человек-дракон держит мое лицо между массивными ладонями. Его руки легко охватывают всю мою голову с запасом. Кроме того, он снова меня лижет. Своим длинным языком он обрабатывает особенно болезненное место у меня на лбу, размеренными движениями этой скользкой горячей мышцы уменьшая, а затем и вовсе изгоняя боль.

«Так он лечил меня тогда», — понимаю я, вспоминая псевдо-эротическое вылизывание бедра вчера.

Закончив со лбом, ЧД перемещает язык на мои губы, проводя им по сухой, потрескавшейся коже, отчего я вскрикиваю.

Это больнее, чем лоб.

Я зажмуриваюсь, но он делает паузу, ожидая, когда я снова их открою. Его губа слегка приподнимается, обнажая несколько массивных зубов. Они длиной с мой большой палец, не меньше.

Хотя… он стал меньше, чем был раньше? Клянусь, он немного усох.

По нему проходит рык, и даже если я не понимаю большей части того, что он говорит, это я понимаю. Он говорит мне не двигаться.

Он возобновляет свое снова-псевдо-эротическое вылизывание моего рта, пока мне не становится неудобно; я ерзаю в траве и сжимаю бедра. Что со мной не так? Я знаю, что у меня давно не было секса, но этот парень даже отдаленно не человек. Ну ты и загнула, Ив. Извращенка.

А потом становится хуже.

Чувак-Дракон запрокидывает мою голову назад, сильными пальцами крепко удерживая меня на месте, а затем проталкивает свой массивный язык мне в рот. Мои глаза расширяются, а руки вскидываются, чтобы схватить его большие запястья. Его когти теперь выпущены, торчат из костяшек, как у Росомахи.

Он проникает глубоко, доминируя в моем рту сильными, уверенными движениями языка. Медленно остатки головной боли начинают отступать. Мои веки тяжелеют, а бедра непроизвольно подаются вверх. Я не планировала ничего из этого дерьма; оно просто происходит.

Кожу начинает покалывать, и я чувствую этот… этот жар, прожигающий кровь. Как яд. Я сопротивляюсь минуту, уверенная, что случайно или нет, этот инопланетянин травит меня своей слюной.

Я толкаю его запястья, но он просто наваливается телом вперед, заставляя меня откинуться назад и потерять равновесие. В итоге я цепляюсь за его руки вместо того, чтобы отталкивать их. Жар его кожи соответствует тому странному чувству внутри моего тела; пот начинает литься по вискам.

Все тело обмякает, словно меня парализовало с головы до ног, и именно в этот момент ЧД наконец отстраняется. Его рот открывается, и из него исходит странный гортанный рык.

— Последнее… будет… больно.

Он использует одну из когтистых рук на крыльях, чтобы сорвать с меня гарнитуру, и надевает ее на свою голову. Я не думала, что она налезет, но, похоже, там полно лишней длины оголовья, которая разматывается, как ремень безопасности или рулетка.

— Подожди… что? — удается пробормотать мне, и я знаю, что он меня понимает, потому что на нем эта чертова гарнитура.

Его длинный хвост обвивается вокруг, и шипы вдоль него встают дыбом. Пока я лежу беспомощная в его руках, он обвивает хвостом мою талию, поднося мое плечо к своему рту.

Он скалится на меня, а затем кусает. Я чувствую, как его острые клыки вонзаются в кожу, проникая почти до кости, но по какой-то долбанутой причине это не больно. А потом появляется этот грешный язык, слизывающий мою кровь. Это длится, может, секунд шестьдесят, но образ его надо мной — с фиолетовыми глазами, инопланетного и в розовых наушниках — останется со мной навсегда.

Он отпускает мое плечо, а затем лижет его, приятно, медленно и томно. И после всего этого у меня остаются лишь слабые розовые шрамы, свежезажившие и практически безболезненные. Их десятки от всех этих зубов.

ЧД выжидающе смотрит на меня, словно я должна отреагировать на то, что он только что сделал. Эм. Ладно. Я тру плечо дрожащей рукой.

— Как тебя зовут? — шепчу я, боясь, что снова отключусь.

Он использует руку-крыло, чтобы надеть переводчик обратно мне на голову, роняет меня в траву и встает. Он не делает попыток помочь мне подняться, пока пальцы рук и ног покалывает, словно они все это время онемели. Двигаться все еще не могу.

Я пытаюсь перевернуться на бок, чтобы лучше его рассмотреть, когда он снова опускается на четвереньки, когти впиваются в землю, и он крадется к краю поляны, сложив крылья на спине. Хвост бьет позади него, шипы подняты и блестят от какой-то фиолетовой жидкости.

— Эй. — Я заставляю себя сесть боком, тяжело опираясь на ладонь. — Ты можешь помочь мне встать? Я не люблю, когда меня вылизывают и бросают. Своди меня хотя бы на ужин сначала.

Я бормочу последнюю часть, зная, что он меня не поймет.

Чувак-Дракон внезапно поворачивается, чешуя на его спине поднимается, как шерсть у кошки, края светятся фиолетовым в такт пульсирующим спиралям на его массивных рогах. Он несется по траве так, что даже если бы я захотела притвориться, что он был мужчиной, когда лизал меня, становится гротескно очевидно, что это не так.

Он взбирается на бок массивного дерева с помощью когтей, а затем исчезает в листве на одной из веток. Следует крик, а затем — ливень из крови. Она льется с веток прямо перед тем, как тело с глухим ударом падает в грязь у ручья, медленно перекатываясь, пока не опрокидывается в воду, и его уносит обманчиво сильным течением.

Я успеваю рассмотреть его достаточно хорошо, чтобы понять, кто это: один из клыкастых.

— Блядь.

Знаю, я слишком много ругаюсь. Пытаюсь бросить эту привычку, но, вероятно, не выйдет. Зато намерения у меня благие.

Чувак-Дракон приземляется в кровь рядом со мной, забрызгивая мою кожу настолько, что по рукам и ногам бегут мурашки. Он щурит на меня глаза и кривит губу, издавая еще один из тех долгих, низких предупреждающих рыков.

— Получи… желание.

Что бы он ни пытался сказать, это должно было прозвучать как ироничная подколка. Я уверена в этом.

— Получи желание? — переспрашиваю я, понимая, пока он стоит, возвышаясь надо мной даже на четвереньках, что он ждет, пока я встану.

Мне требуется несколько попыток, но в конце концов мне удается встать на ноги. Когда меня слегка качает, он ловит меня хвостом и толкает в вертикальное положение.