Безумные дни в Эстерате - Эрли Моури
— Лежит там, спит пьяная шлюха, — вторил старику второй подошедший торговец. — А тебе хотят ее за денежки вручить!
— Ну так красивая! — воскликнул Гасхур, закинув за спину, съехавший с головы платок. — Сами гляньте! — он повернулся к приятелям.
— Клеймо на ней есть? Или у тебя есть на нее документ? — с усмешкой спросил длиннобородый старик и подошел к подстилке, тоже желая полюбоваться, что там за чудо-рабыня.
— Нет документов. Говорю же у пиратов выиграл. Какие с них документы? — попытался выкрутиться Кугору.
— Э-э, знаешь, так любую женщину можно продать будто невольницу! Документов нету, но продаю! Налетай, покупай, пока спит! — рассмеялся еще один подошедший аютанец. — Что здесь не ясного? Напоил шлюху и решил ловко подзаработать.
— В самом деле, проснется и ручкой нам помашет, — здраво рассудил Гасхур, разглядывая женщину, лицо которой наполовину было скрыто золотистыми волосам. — Но сука, красивая! Очень!
— Красивая и дешево отдам! — Кугору понял, что сделка срывается из-за не слишком продуманного предложения. Нужно было хотя бы чернилами нарисовать клеймо на ее теле. А если бы подсуетится и написать бумагу-купчую… Жаль, писать он не умел. — Отдам по цене хорошей шлюхи. Пятьсот салемов!
— Хорошие шлюхи в Эстерате по пятьдесят салемов, — заметил бородатый старик. — Причем такие, что даже у меня встает.
Караванщики дружно расхохотались.
— Я говорю про цену очень хороших шлюх! — возразил науриец. Хотя он деньги за услуги женщин никогда не платил, но был наслышан от товарищей на Арене. Он опустился на одно колено, и убрал волосы с лица северянки, чуть повернув ее, чтобы ее пленительные черты лучше освещал факел караванщика.
— Ух, ты! Огонь, а не женщина? — согласился рядом стоявший аютанец. — Она живая хоть? — возникло у него дурное подозрение, но тут же отпало, когда он положил ей руку на левую грудь.
— За пятьдесят салемов можно взять, — почесав щеку, сказал старик.
— Или хотя бы за сто пятьдесят, — высказался Гасхур, тут же поймав укоризненный взгляд старейшины. Ну не умеет он умно торговаться, что поделаешь. А женщина эта, вряд ли, конечно, рабыня. Но купить ее шутки ради за небольшие деньги, отчего нет?
— В постели правда все может?.. А чего так спит?.. Сильно пьяная?.. — сыпали вопросами стоявшие рядом караванщики.
Утром, когда Эриса открыла глаза, то увидела перед собой ноги верблюда. Странно, ведь у изгороди не было никаких верблюдов. А сейчас аж семь. И голова болела так, будто выпила она не полторы чаши, а пару бурдюков. Следующую неприятность, которую обнаружила стануэсса, это то, что… не было при ней кинжала с серебряной рукоятью. Стоп! При ней не было и кошелька! И самого пояска с поясной сумочкой и курительной трубкой! Но все это было меньшим злом, по сравнению с тем, что… кольцо Леномы больше не сверкало на пальце!
«Кугору! Подлый мерзавец!» — пришла запоздалая догадка. Ведь когда она пила с ним вино, то на дне чашки обнаружились какие-то листья. Науриец сказал, будто трава богини — улучшает вкус вина.
Стануэсса вскочила на ноги, озираясь по сторонам. С какими-то странными улыбками смотрели на нее караванщики, устроившиеся рядом под возле сложенных горкой мешков.
Конец первой книги
