Я мама вашего внука, или Как спасти репутацию - Дия Семина
— Не-е-е-ет…
— Да, выглядит так, что я тебя запугиваю, но это реальность. Потому я решил сделать первый шаг. Поручил адвокатам начать оформлять опеку над твоим сыном. Я глава рода, так или иначе, Зинаида уже в возрасте, она пока ещё богата, но одинока. И ей не позволят официально забрать ребёнка. Но неофициально она обязательно сделает это, просто чтобы навредить.
Сжимаю кофточку Дани в руках, держусь за неё, чтобы сдержаться и не наговорить гадостей. Похоже, что мне придётся занять одну из сторон в этой давней войне, непонятно, чем она вызвана, но сейчас грядёт решающая битва, и мой сын для них лишь средство. Как же меня всё это бесит.
— А мои и интересы Даниила никого из вас не волнуют?
Он хмыкнул и посмотрел на Даню в кроватке, потом на меня.
— Если бы не волновали, меня бы здесь не было. Документы пока отдать не могу, их проверяют. Но могу отправить своего юриста… — Он снова брезгливо огляделся: да я сама брезгую здесь жить, пауза затянулась, и «дядя» решился. — Нет. Я решил, что моему сыну здесь не место, завтра я вас забираю в мой дом, ВАС, так что не кидайся на меня с кулаками. Работать тебе не придётся. Сколько платят в этом заведении? Я такую же сумму буду платить тебе, нанимаю няней для нашего ребёнка.
Хотела сказать что-то типа: «Не треснет ли у вас, сударь, губа?», но сама же свою губу и прикусила. Если он серьёзно, то…
— Я боюсь оставаться в этом доме, боюсь за Даню, вам, мужчине не понять, как это жить одинокой женщине с младенцем, и все считают, что я этого младенца нагуляла, ведь свидетельство о браке на лоб не приклеить. Будь ситуация хоть на капельку проще и устойчивее, я бы отказалась от вашего сомнительного предложения. Но я на краю катастрофы. И от вас же уже не отвязаться? Ведь так? Вы как клещ зачем-то вцепились в моего ребёнка, и кажется, что со мной или без меня всё равно заберёте Даню.
— Именно! У меня сейчас есть свободная квартира на третьем этаже со всеми удобствами, так что жить вам с сыном будет комфортно. Сегодня распоряжусь приготовить спальни, а у тебя есть время до утра собрать все вещи, хотя не вижу здесь ничего ценного. На тебя я не претендую, даже не пытайся меня завлекать…
Закатываю глаза, рукой провожу вдоль своего задрипанного от нищеты тела и иронично замечаю:
— Этим? Я вас умоляю, у меня на мужчин аллергия. Особенно на таких, как вы, командиров. Не переживайте, ни единого романтического взгляда вы от меня не дождётесь.
— Вот и прекрасно, — если бы не излишняя, нарочитая деловитость интонации, то я бы поверила. Но нет, он был не прочь сделать из меня сожительницу, но обломится. Однако его запугивание этим не закончилось. — Но есть ещё один момент, который усложняет наше дело.
Поднимаю брови домком, то есть всё, что он сейчас делал и говорил – ещё не сложности?
— Никто не видел труп Тимофея, он пропал без вести в море, прошло полгода, но случается непредвиденные обстоятельства, люди и с того света возвращаются. Кто знает, может быть, Зинаида знает немного больше, и это не бред сумасшедшей старухи, что её сын жив. Если он вернётся, то ситуация станет близкой к трагичной.
— Вернётся отец ребёнка, в чём трагичность? — он, видимо, ждал слёз, ведь проговорил страшную правду и напомнил о трагедии, для нормальной любящей жены, слова о смерти мужа, стали бы триггером. Но я уловила нечто иное, он серьёзно опасается возвращения Тимофея, в таком случае Зинаида выиграет по всем статьям?
— Трагичность в том, что он, скорее всего, встанет на сторону своей матери, заберёт твоего ребёнка и никто даже слова не скажет. Зинаида настроена решительно, и сказала, что сын просил у неё прощения за этот брак.
— А потом всё бросил и сбежал на корабле за границу и там сгинул? Вам не кажется это совершенно нелогичной глупостью? Пожалуйста, не пытайтесь меня запугать. Я устала бояться. За полгода Тимофей десять раз мог отправить письмо мне или своей матери. Но не сделал этого, увы, настоящий отец моего сына погиб.
— Тем лучше, именно эти слова и я и ждал от тебя. Тогда завтра в одиннадцать я пришлю карету, горничную и лакея, советую забрать только личные вещи, этот хлам оставь другой такой же несчастной женщине, какой до этого момента была ты.
Тоже мне благодетель, осчастливил.
— Как прикажете, товарищ командир.
— Так не говорят в армии, — он вдруг подошёл ближе, поднял за подбородок моё лицо и несколько секунд пристально всматривался в глаза, пока я не дёрнулась и не сделала шаг назад.
— Прощайте…
— Не прощайте, а до завтра. Собирайся, и если ещё раз так посмотришь на меня. Заберу сейчас, как есть, в мокром платье. Ребёнка одного не оставляй, тем более с открытой дверью, головой отвечаешь за моего сына.
Вздыхаю и молча запираю за ним дверь.
Неожиданная концовка самого заполошного дня. Мне бы лечь отдохнуть, ведь завтра Даня проснётся очень рано, тогда можно и собраться до одиннадцати. Мелькнула шальная мысль, что было бы неплохо сбежать, но Марк Юрьевич слишком хитёр, документы у него, а я без документов – пустое место.
Чем больше думаю о произошедшем, тем больше потряхивает. Скорее прополаскиваю пелёнки, отжимаю и вешаю на верёвку, в комнатке спёртый, тяжёлый воздух, тесно, и как бы я ни старалась, чистотой здесь и не пахнет. Я теперь так же брезгливо осмотрелась и поняла, что ради здоровья и безопасности обязана принять помощь. Тем более ни о какой романтике речи нет, на меня лично дядя и не посягает. А вот от свекрови можно ожидать всего, чего угодно.
Пока пытаюсь успокоиться, возвращаюсь к коробкам в углу комнаты, скорее собираю те вещи, что сегодня перебирала, их придётся взять с собой, хлам бесполезный, однако, это память Татьяны и, скорее всего, я всё ещё упускаю что-то важное.
Сложила книги, открытки, декоративные цветы. Завязала коробку бечёвкой, завтра только платья сложить в узел, собрать личное и отдать ключ экономке.
Даже улыбнулась.
Появилась мысль, а что, если нарядиться.
Единственное приличное платье висит на
