Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала - Диана Фурсова
На обычно неподвижном лице впервые читалось напряжение.
— Милорд, — отрывисто сказал он. — Лекарь мёртв.
Столовая застыла.
— Как? — тихо спросил Рейнар.
— Ему не дали дожить до допроса.
Алина почувствовала, как холод, и без того не покидавший этот дом, окончательно пробрался под кожу.
Мёртв.
Слишком быстро. Слишком удобно.
А значит, тот, кто начал охоту на Аделаиду, был не только близко.
Он был достаточно уверен в себе, чтобы убивать уже под охраной генерала.
Глава 3. Дом, где все ждут её падения
Новость о смерти лекаря ударила по столовой не криком — тишиной.
Такой, после которой особенно ясно слышно, как в камине оседает уголь и как кто-то из слуг слишком резко втягивает воздух, тут же жалея об этом.
Алина не шевельнулась.
Только пальцы медленно сжались на краю стола.
Рейнар тоже не двигался. Лишь взгляд его стал другим — тем самым, который она уже видела ночью, когда он приказывал и убивал без лишних слов. Не ярость. Хуже. Холодная, точная опасность.
— Где? — спросил он.
Капитан Тарр стоял в дверях так прямо, словно напряжением держал не только собственную спину, но и весь коридор за ней.
— В нижней караульной, милорд. Его вели в подвал через внутренний переход. На лестнице он упал. Когда подняли — уже не дышал.
— Упал? — тихо переспросила Алина.
Капитан перевёл взгляд на неё. Лишь на миг. Но этого хватило, чтобы она увидела: он уже сам не верит в слово, которое произносит.
— Так говорят стражи, миледи.
Так говорят.
Не так думают.
Рейнар медленно развернулся к капитану.
— Кто вёл?
— Двое моих людей. Роган и Хелт. Оба здесь.
— Никого не выпускать из крепости, — приказал Рейнар. — Внутренние ворота закрыть. Всю прислугу, бывшую на нижнем уровне с рассвета, собрать во дворе. Никто не ест, не пьёт и не выходит без досмотра.
— Да, милорд.
Капитан уже собирался исчезнуть, когда Алина встала.
— Я иду с вами.
Оба мужчины посмотрели на неё.
Слуги у стены застыли окончательно. Один даже опустил поднос так резко, что ложки тихо звякнули.
— Нет, — сказал Рейнар.
— Да.
— Это не просьба.
— И не ответ, который меня устраивает.
В золотых глазах полыхнуло опасное предупреждение. Но Алина уже чувствовала, как внутри, поверх усталости и слабости, поднимается холодная ясность. Если лекаря убили так быстро, то времени у неё меньше, чем казалось. Каждый час теперь работал не на неё.
— Ваш человек мёртв до допроса, — произнесла она ровно. — А это значит, что либо его заставили замолчать, либо он носил в себе что-то, чем можно убить мгновенно. Я хочу видеть тело.
— Вы едва оправились после отравления.
— А вы едва шевелите плечом. Но почему-то стоите на ногах и раздаёте приказы.
Капитан Тарр очень вовремя сделал вид, что изучает дверную ручку.
Рейнар подошёл ближе. Не быстро. Как будто давал ей шанс передумать. Она не воспользовалась.
— Вы испытываете моё терпение с какой-то почти личной увлечённостью, — тихо произнёс он.
— А вы моё — с удивительным постоянством.
— Это подвал, Аделаида. Камень, кровь и труп. Не прогулка по галерее.
— Я хирург, — сказала она так же тихо. — Была, есть и останусь, даже если мне придётся называть себя дочерью дома, где водились хорошие лекари. И если вы хотите поймать того, кто за мной охотится, вам нужен не только дракон, но и человек, который умеет смотреть на мёртвых без обморока.
На долю секунды в его лице мелькнуло что-то едва уловимое. Не согласие. Скорее раздражённое признание того, что она снова говорит по существу.
— Пять минут, — сказал он капитану, не сводя с неё глаз. — Пусть принесут ей плащ и перчатки.
— Милорд…
— И один из моих шарфов, — оборвал Рейнар. — На шею.
Алина едва заметно замерла.
Шарф.
На шею.
То ли из-за синяков, то ли потому, что не хотел выставлять их на всеобщее обозрение во дворе. То ли и то, и другое сразу.
Капитан коротко склонил голову и исчез.
— Не смотрите на меня так, — сухо сказал Рейнар.
— Как?
— Будто я только что проявил человечность и вы не знаете, как это пережить.
— Не льстите себе, милорд. Я просто пытаюсь понять, с какой стороны ждать подвоха.
Уголок его рта едва заметно дрогнул.
— Умная мысль. Сохраните её.
Плащ принесли тёмный, плотный, с мехом по вороту. Перчатки — мягкие, узкие, явно новые. А шарф действительно оказался мужским: тонкая чёрная шерсть с едва заметной серебряной нитью по краю. Тёплый. Пахнущий дымом, снегом и им.
Алина обмотала его вокруг шеи сама, стараясь не думать о том, что по какой-то нелепой причине этот простой кусок ткани ощущался интимнее любого прикосновения.
И раздражал этим.
Когда они вышли из столовой, коридоры уже жили слухом. Он бежал впереди них быстрее шагов, быстрее слуг, быстрее стражи. Где-то захлопывались двери. Где-то резко обрывался шёпот. Глаза, встречавшиеся им навстречу, спешили опуститься, но не успевали скрыть главного: ожидания.
Дом ждал.
Не горя. Не правды.
Её падения.
Алина поняла это остро, почти физически, когда на повороте двое молодых офицеров отступили к стене, пропуская генерала, а потом — её. И в одном коротком взгляде, которым один из них мазнул по её лицу, было всё: удивление, насмешка и готовность увидеть привычную истерику, если нажать чуть сильнее.
Прежняя Аделаида, видимо, давала им то, чего они ждали.
Нынешняя — нет.
Она прошла мимо, не замедлив шаг, и уже краем глаза заметила, как офицер напрягся. Люди, привыкшие к чужой слабости, всегда нервничают, когда она внезапно исчезает.
— Не оборачивайтесь, — негромко сказал Рейнар.
— Я и не собиралась.
— Один из них поставил бы недельное жалование на то, что вы расплачетесь до нижней лестницы.
— Какой именно?
Он посмотрел на неё искоса.
— Зачем вам?
— Хочу знать, кому потом не подавать руки.
— Вы слишком уверенно предполагаете, что кто-то будет добиваться чести её поцеловать.
— Не все настолько разборчивы, милорд.
Теперь он всё-таки взглянул прямо. Быстро. С тем самым редким опасным блеском, который появлялся, когда она цепляла его точнее, чем сама собиралась.
— Возможно, мне стоило запретить вам говорить до полудня.
— Тогда вы лишились бы лучшего собеседника в этой крепости.
— Самоуверенность вам идёт меньше, чем синяк.
— А вам — презрение.
Он не ответил.
Но по тому, как чуть жёстче стала линия его рта, Алина поняла: попала.
Они спустились на нижний уровень по узкой каменной лестнице, где пахло влажной стеной, железом, чадом факелов и чем-то ещё — знакомым любому врачу. Запахом страха, тесноты и плохо вымытой крови.
Алина вдохнула
