Наследница замка Ла Фер - Юстина Южная
Ни господин де Вассон, ни мадам Эжени в нашей жизни больше не появлялись, очевидно прекрасно осознавая последствия любых негативных действий с их стороны. Все-таки сейчас я находилась под покровительством его величества, и этот факт игнорировать было невозможно.
С графом де Граммоном же и вовсе вышло удивительно. Узнавая о его судьбе, все крестились и в один голос цитировали Писание: «Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь». Спустя два года после начала его ссылки, он, не выдержав изоляции, самовольно оставил поместье в Провансе и понесся в Париж искать аудиенции у короля. По пути его лошадь зацепилась за какую-то корягу в лесу и упала, придавив своим весом всадника. Граф умер в придорожном постоялом дворе, куда его принесли слуги. Приглашенный врач ничем не смог ему помочь: большинство костей в теле были сломаны, легкое пробито, да и другие органы пострадали не меньше. У месье де Граммона был крепкий организм, он продержался целых три дня… но потом Господь, видимо, уже из чистого милосердия забрал его с этой земли. Куда попала душа графа, я не знаю, пусть это решают Личности поумнее меня, а мы все просто за него помолились.
Но уж кто облегченно выдохнул после принесенных известий о графе, так это Аделин, и, насколько я знаю, отец уже начал ей настойчиво советовать выходить в свет, потому что «еще не поздно такой милой юной женщине найти свое счастье». И мы с Каролиной и тетушкой Флоранс были с его мнением абсолютно согласны.
Кузен графа де Граммона Ричард д’Обинье почти сразу после того памятного Рождественского бала вернулся в Ингландию и там довольно быстро женился. Надеюсь, его английская леди обладает должным терпением, чтобы каждодневно выносить нудные рассуждения своего мужа обо всем на свете.
Что касается Ноэля, то он не оставил своего желания стать моряком. Так что сначала мы ему организовали домашнее обучение, а затем устроили в ученики к отставному старому капитану, прибывшему из Марселя и поселившемуся в Трейте. Совсем недавно Ноэль покинул Трейт, чтобы — по протекции Пьера — взойти на корабль и отправиться в первое в своей жизни плавание. Пусть пока не очень далекое, всего лишь по берегам Франкии и Ингландии, но лиха беда начало. Попутного ветра тебе, наш мальчик, и Божьей помощи на всех путях.
Я давно уже не скучала по своей прошлой жизни. Теперь я жила настоящим здесь. На днях я подошла к семейному портрету который по-прежнему украшал стену главного зала и, прикоснувшись к лицу маленькой Лауры, прошептала ей, чтобы она волновалась; я сделала все, чтобы род графов де Ла Фер не прервался. Не знаю, услышала ли она меня, но той же ночью мне приснился сон. В нем я видела Лауру, такую, как на портрете, девочку с темными волосами и синими глазами. Она улыбнулась мне и взмахнула рукой, словно в прощальном жесте, а затем развернулась, уходя куда-то вдаль.
На том месте, где она стояла, тут же появились две до боли знакомые фигуры. Мама, Иришка… Даже во сне я почувствовала, что плачу. «У меня все хорошо, — сказала я им. — Не волнуйтесь. И берегите себя». Моя мама и моя лучшая подруга переглянулись, а потом, как и малышка Лаура, помахали мне рукой и тоже исчезли в туманном мареве.
Я очень надеюсь, что им тоже показали этот сон, и теперь они знают, что со мной все в порядке…
— О чем задумалась? — спросил Анри, подходя и обнимая меня со спины. — Ты уже несколько минут неотрывно смотришь на эту ветку.
Я прильнула к груди мужа и заговорщически улыбнулась:
— Да вот размышляю, а не замахнуться ли нам на кальвадос?
