Требуется ходячее бедствие - Александра Логинова
– Мой лорд, вы не спите? Я хотела поговорить.
– Не сплю, – Франц бросил озадаченный взгляд на часы. – А ты почему не в постели? Дорогая, тебе надо отдохнуть, эти свадебные ритуалы очень утомительны.
– Не называйте меня так! – не выдержала Эла.
Маркграф медленно кивнул. Судя по этому отстраненному «вы», попаданка рассказала леди Ланкрофт примерно… да примерно все.
– Ты пришла бросить меня перед алтарем? – грустно улыбнулся он.
Бледная от волнения Эла прижала руку к животу. Внутри скручивался тугой узел паники и раскаяния, соседствующий с котлетами, колбасой, эклерами и солеными огурцами. Леди Ланкрофт даже переживала, что еда и эмоции подерутся в ее желудке, и что-нибудь точно вылезет наружу.
– Все в порядке? – всполошился жених, увидев позеленевшие щечки графини.
– Нет. Я мерзкая, ужасная лгунья, недостойная быть вашей женой.
– А?.. – растерялся лорд.
– Я обманывала вас, притворялась верной и искренней, а сама скрывала правду. Но умоляю, мой лорд, не вините своего брата! Это я, я одна во всем виновата!
Лицо графини прочертили горячие мокрые дорожки слез. Днем она выжимала из себя воду, чтобы угодить Падме, ревностно следящей за традициями, а сейчас разрыдалась по-настоящему. Мисс попаданка, ведомая ей одной известными причинами, сделала «отличный» подарок на свадьбу – открыла правду и напомнила о взятом обещании покаяться перед женихом.
Сколько графиня ни пыталась понять, что на уме у госпожи Фрол, ей не удалось разгадать попаданку. Но, ради справедливости, мисс Екарина знала, что делает и какие советы раздает.
– Это все из-за меня, – прошептала Эла, сдерживая рукой рвущиеся истеричные всхлипы. Легкие невыносимо жгло от рыданий. – Вы совершили этот ужасный поступок из-за меня.
– Нет… Не совсем… Понимаешь, я сам до конца не знаю… – сбился Франц, каждый раз ощущая себя жалким и беспомощным перед плачущей любимой. – Я идиот. Послушай, Эла… Я просто… Просто тебя люблю, – закончил он, как будто это все объясняло.
Графиня заметила, что трость в белой мужской руке дрожит от напряжения, и бросилась на помощь, вцепившись в плечи маркграфа как в спасательный круг. Домашняя хлопковая рубашка смялась под пальцами, Франц удивленно посмотрел на нее сверху вниз и робко, почти невесомо вытер слезинку, оставшуюся на ресницах прекрасной леди.
– Знаешь, я никогда тебе этого не говорила, – заикаясь, произнесла Элианна. – Но я тоже тебя очень люблю.
– Говорила, – улыбнулся лорд. – Каждый день говорила, сидя у моей постели.
– Так ты все слышал?!
Лорд Эшфорт засмеялся, прижимая к груди голову будущей маркграфини, и внезапно осознал, что тело уже не болит. Настолько, что он готов взять невесту на руки и лично донести ее до алтаря.
19 мая, 03:00 по Тенебрису, угольное плато на окраине Ры
После короткого отдыха они потушили костер и отправились дальше, в глубину мертвого леса. Только привыкнув к полной тишине, лорд Янг вздрогнул всем телом, почувствовав сперва вибрацию, а потом звук. Полустон-полувой, раздавшийся южнее горы, походил на крик великана, надорвавшегося от непосильной ноши. Протяжный звук оборвался также резко, как начался.
– Что это было?
Так мог бы стонать человек, попавший в капкан, незамеченный в темноте. Спустя несколько секунд за чертой пламенного света что-то громко ударилось об землю.
– Это упал гнилой рдаг. Его корни больше не могли держать давно погибшую плоть.
– Но стон...
– Говорят, это кричат души погибших вортанов, которые переродились гнилыми растениями после неправедной смерти. Для народа, чествующего камни и только камни, родиться деревом – позор, а гнилым деревом – унижение хлеще оскопления.
Обычно первобытные племена тянутся к живительной природе, дарующей еду и дрова. Винсент задумался, почему вортаны презирали деревья. Этот лес некогда был пышным, живым и полным дичи, но со временем стал вертикальным кладбищем. Не поэтому ли драчливый народец, переставший кормиться лесом, начал винить деревья в оскудении даров и презирать скоротечность жизни?
– Вортаны очень боятся смерти и, ведомые страхом, бросают ей немыслимые вызовы, – он принялся тихо рассуждать вслух. – Вместе со смертью они презирают и жизнь за ее конечность, непредсказуемость и активность. Только вечные горы достойны их уважения.
– Я слышал, беременные женщины изгоняются из их поселений до тех пор, пока у младенца не заживёт пуповина. – Вставил лорд Янг, тайно наслаждаясь беседой. – Чтобы через нее в мир не проникло зло.
Сухая трава шуршала от бега грызунов, стремительно роющих норы. Мыши вортанов были особенными: клыкастыми, с твердыми прямыми хвостами, которым твари пользовались как буром, если жалели зубы. Получить укус такой мыши было страшно, но, слава Тьме, грызуны боялись света масляной лампы и бегали где-то вдалеке.
– Откуда слышали?
– Гхм, ботанические образцы… – замялся Янг. – Я собрал сам только треть, остальное выторговал у вортанок. Они приносили сухоцветы и кору труднодоступного ландшафта.
Из-за отсутствия растений можно было не опасаться нападения диких зверей. Нет наземных грызунов и птиц – нет хищников. Но когда из-за черных стволов послышалось шуршание, мужчины не сговариваясь схватились за ружья. Мгновенно оценив готовность Винсента стрелять, Дарен оставил приклад и обнажил меч на пару сантиметров.
Внезапно на всю округу раздался пронзительный крик младенца. Лорд Янг округлил глаза. Вслед за детским плачем послышались жалобные бормотания, и на лесную тропу вывалилась низкорослая грязная женщина, одетая в рваные тряпки. Вортанка прижимала к груди голого новорожденного младенца, укутанного волосами матери.
Увидев незнакомцев, женщина испуганно вздрогнула и заметалась взглядом, ища укрытия.
– Спокойно! – Дарен вскинул руки, оставив клинок. За три года он весьма поднаторел в наречии коротышек. – Мы не враги.
Мистер Эшфорт задумчиво потер лоб, удивляясь, как кстати пришелся разговор. Пора стояла теплая, неудивительно, что женщину и ребенка безжалостно выгнали из подземного поселения. Судя по синей коже, младенцу всего несколько дней отроду, и, возможно, столько же осталось до смерти.
– Как тебя зовут? – спросил он на местном языке.
– Бая Аз, – пробормотала женщина в землю.
Так называют не имя, а сознаются в грехе. «Зря выжившая», – перевел Винсент изменившимся голосом. Новорожденный вортан не имел имени, но ученый со всей отчетливостью понял, что, если он выживет, его назовут «зря родившимся». Словно услышав оскорбительные мысли, младенец завозился в ветоши и разразился сиплым кряхтением. Там, где полагалось быть беззубым мягким деснам, сверкнули жемчужинки прорезавшихся передних резцов.
Бая Аз обреченно распахнула дырявый ворот рубахи. На голой
