Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

ты на него таращилась, — она кивает в сторону Тэйна, потом тихо присвистывает. — Хотя, если честно, выбор сложный. Гаррик будто вырезан из камня самими богами. Серьёзно, что тут с мужчинами вообще происходит? И с женщинами тоже! Каждый раз, когда кто-то снимает рубашку, я начинаю сомневаться в своей ориентации.

К нам подходят ещё трое, привлечённые происходящим.

Тэйла останавливается рядом, пот блестит на её тёмной коже.

— Клянусь, Тэйн и Гаррик заставляют любую статую в столице выглядеть жалко.

За ней появляется Нэсса, высокая, уверенная, светлая кожа сияет в лучах солнца, а глаза смеются. Её койка в нескольких рядах от нашей. Она складывает руки на груди, отбрасывает с лица выбившуюся прядь.

— И зачем людям искусство, если есть вот такое зрелище?

Дариус выдыхает медленно, будто наслаждаясь каждой секундой.

— Сталь, пот и ни единой рубашки, — произносит он почти благоговейно. — Истинное произведение искусства, — он оглядывается. — И Фенрик этого не видит. Какая потеря.

— Ну вот, видишь? Это не только ты, — смеётся Лира, толкая меня локтем.

Щёки мои пылают, жар поднимается к ушам. Я делаю вид, что спокойна и пожимаю плечами.

— Я просто… изучала технику.

Дариус и Нэсса смеются, а Лира бросает на меня такой взгляд, словно вот-вот начнёт читать мораль.

— Ага. Изучала технику. Поэтому ты, конечно, не глазела на его пресс, да? — она хлопает меня по плечу. — Ну, я тебя понимаю. Огромный. Мрачный. Выглядит, будто сошёл со статуи бога войны.

Я сдаюсь, потому что спорить бессмысленно и она права.

— Ладно. На обоих. Мы любуемся обоими, — бормочу, не отрывая взгляда от поединка.

Лира согласно кивает, скрестив руки.

— Честно, — она чуть склоняет голову, прищуриваясь. — Но Тэйн — это прямо «я-определённо-разорву-тебя-если-ты-хорошенько-попросишь».

— Трудно не согласиться, — усмехаюсь, вытирая пот со лба.

— Нет, она абсолютно права, — мечтательно вздыхает Тэйла.

Дариус только мычит в знак согласия, не в силах отвести взгляд от военачальника и его второго, чьи клинки сверкают в движении.

Нэсса усмехается, блондинистая прядь падает ей на лицо.

— А Гаррик — чистое «я-могу-перекинуть-тебя-через-плечо-и-сделаю-это».

Я прикусываю губу, следя, как перекатываются мышцы его спины, как мощно и легко он двигается, каждая атака точна и уверена.

— Согласна, — выдыхаю я.

Но именно Тэйн заставляет моё сердце сбиваться с ритма, дыхание становится слишком неровным, когда он рядом, когда чувствую исходящее от него тепло. Его присутствие, тяжёлое, как сама гравитация.

Он двигается с опасной плавностью, сдержанной, выученной до совершенства силой. Это завораживает. И боги, то, как под кожей перекатываются мышцы, как пот блестит на его теле, подчёркивая каждую линию… Это сводит с ума.

Он — Военачальник Огненного Клана. Мужчина, у которого, наверное, очередь поклонниц до самой столицы, каждая из которых ждёт хотя бы одного взгляда.

А я?

Простая девушка из забытой деревни, пытающаяся разобраться в собственной судьбе, которую едва понимает.

У меня есть куда более важные дела. Тренировки, магия, попытки стать этой самой Духорождённой. Не стоять здесь и не таращиться на мужчину, воплощающего «запретное».

И всё же…

Мы с Лирой наблюдаем с откровенным восхищением. Тела движутся в идеальном ритме, кожа блестит от пота. В воздухе звенит сталь, отмеряя свой такт — удары, резкие выдохи, короткие, сосредоточенные вдохи. Время от времени между ними мелькает насмешка, как немой вызов и бой становится ещё быстрее, ожесточённее.

Лира выдыхает с чувством:

— Почему они все выглядят именно так? Это, что, обязательное условие, чтобы попасть в ряды элитных воинов? Клянусь, стоит кому-то из них снять рубашку и мой мозг просто… — она делает взрывной жест у висков. — Всё, отключается.

— Угу. Знакомо, — согласно киваю я.

— Так, прекратите глазеть, — лениво бросает Яррик. — Если вы уже налюбовались моими братьями, может, всё-таки вернётесь к тренировке?

— А я только начал ценить прекрасное, — театрально вздыхает Дариус.

— Настоящая потеря для искусства, — улыбается Тэйла.

— Ладно, девчонки, пора работать, — усмехается Нэсса и отходит в сторону, потягиваясь.

Мы с Лирой продолжаем стоять, не отрывая взгляда, пока она не толкает меня плечом.

— Всё, твоя очередь. Я иду спарринговать с Ярриком, а тебе — силовая тренировка.

Я моргаю, всё ещё слегка ошарашенная после слишком близкого контакта с «эффектом Тэйна».

— Что?

Лира хитро улыбается.

— Ну, знаешь, поднимать тяжести, чтобы руки не сдавали во время боя, и ты не опозорилась на поле.

Она кивает в сторону гантелей и, пока я разворачиваюсь, добавляет с насмешкой:

— Сосредоточься! Эти руки сами себя не прокачают.

Яррик, стоящий рядом, выглядит до боли довольным всем происходящим.

— Постарайся не отвлекаться, а то ещё что-нибудь себе потянешь, — говорит он с улыбкой.

Я толкаю его локтем, не сильно, но выразительно. Он только смеётся, глаза сверкают, прекрасно понимая, куда ушли мои мысли.

Но, направляясь к тренировочной зоне, я всё же не позволяю себе обернуться. Потому что знаю: если посмотрю — снова застряну, глазея на Тэйна.

«Мои поиски не прекращаются. День за днём я иду вперёд, движимый неослабевающей настойчивостью. Я убеждён: когда мы станем едины — стойкие, как корни земли, и сильные духом — ответы откроются.

И тогда наши откровения приведут нас к победе».

— Дневники Валена.

АМАРА

Полуденное солнце висит над форпостом тяжёлым золотым кругом, жар дрожит в воздухе, плотный, почти ощутимый. До Летнего солнцестояния остаются недели, но зной уже взял своё.

Пот стекает по спине, пропитывает ткань безрукавки, пальцы скользят по рукояти ножа. Брюки липнут к ногам, а мышцы горят после часа непрерывных схваток.

В тренировочном зале гул и движение: удары тел, короткие выкрики, звон каменных тяжестей о пол. Воздух насыщен по̀том, кожей и жаром. Воины идут по кругу: спарринги, отработка шагов, силовые упражнения в дальнем углу.

Тэйн стоит напротив, на вид расслабленный, но в каждом изгибе его тела читается скрытая угроза. Хищник, затаившийся перед прыжком.

Безрукавка прилипла к его телу, пот блестит на коже, скользит по мускулам и линии челюсти. На бицепсе тёмными чернилами закручивается татуировка Повелителя Огня. Он дышит ровно, спокойно, будто жара и усталость его не касаются, тогда как мои лёгкие уже горят.

На спарринговом мате я сжимаю нож, сосредоточившись на нём. Тэйн отражает мою стойку, клинок в его руке лёгкий, уверенный, а другая рука свободно висит у бедра.

Чары защиты уже активированы — мы не умрём и не прольём кровь, но каждый удар будет настоящим. Ощутимым.

Мы кружим, следим друг за другом, подошвы шуршат по мату. Напряжение нарастает, как перед грозой. Он наблюдает, оценивает, ждёт.

Я атакую — ложный выпад ножом, вспышка металла, чтобы заставить его поднять